Книга Предатель. На осколках лжи, страница 23 – Наталия Доманчук

Даше показалось, что взгляд Давида смягчился, и он уже не потребовал, а попросил:

— Дальше.

— Твой отец отвел меня в сторону и сказал, что ты немного не в себе, – Морозова отпустила голову, но сразу снова подняла. Она хотела видеть его реакцию: – Сказал, что ты хочешь меня проверить перед тем, как сделать предложение. Типа, сейчас как раз прекрасный шанс узнать, настоящие ли у нас чувства. Предупредил, что ты скажешь мне, что получил травму и навсегда останешься инвалидом. А я, естественно, должна сказать, что ты мне нужен любой!

Пока Даша все это говорила, взгляд Давида с каждым ее словом становился все мрачней, а потом он спросил:

— И почему же ты этого не сказала?

Глава 13

Десять лет назад

Давид приходил в сознание несколько раз – на пару секунд, но затем терял его снова. Ему снились страшные и очень странные сны, но когда он очнулся, понял, что все это случилось с ним на самом деле.

Мысли путались, память приходила частями. Вот грузовик слева его подрезал, и он вылетел на обочину. Машина неслась на большой скорости, он пытался затормозить, а ног почему-то не чувствовал.

Жизнь пролетела перед глазами за секунду, а потом – только белый потолок.

Он повернул голову и понял, что лежит в больничной палате. За окном день, шумный город и жизнь.

К нему почти сразу подошел врач, что-то говорил, но этого Давид не помнил. Кажется, он опять потерял сознание или просто заснул. Боль была адская, все тело будто горело огнём.

Когда он очнулся второй раз, то на кресле, возле его кровати, сидел отец.

Как ни странно, но он не стал обвинять Давида в том, что тот плохо вел машину или был невнимательным.

Он просто сидел, смотрел на сына и молчал.

— Жить буду? – спросил хриплым голосом Гуревич-младший.

— Будешь, – ответил отец и спросил: – Больно?

— Терпимо.

Генрих Владленович на этом встал и вышел из палаты. Пришла медсестра, что-то вколола, и Давид снова заснул.

Проснулся уже утром. Во всю светило солнце, и его лучи пробивались сквозь темные занавески, создавая причудливые блики на потолке.

Как ни странно, но почти сразу появился отец и опять присел рядом. Потом брали какие-то анализы, проводили процедуры, приходило еще два доктора, а вот вечером Генрих Владленович все же заговорил с сыном, но, как оказалось, совсем о другом, а не о том, чего с ужасом ждал Давид.

— Видишь, какая хрупкая наша жизнь, – начал он, – и в любой момент может закончиться.

Он помолчал, встал со стула, походил взад-вперед по палате и снова присел рядом:

— Ты делаешь много ошибок. И не только в аварии дело, хотя и тут тебе просто повезло. Могло быть все намного хуже. Да, я понимаю, что ты молод еще, но я очень хочу, чтобы ты не совершил еще одну.

— Какую? – Давид не понимал, о чем говорил отец.

Генрих Владленович снова встал, подошел к окну и громко, показательно вздохнул:

— Я раньше думал, что самое главное в жизни – это состояться как мужчина. Что главней того, чтобы иметь свое дело, зарабатывать хорошие деньги и обеспечивать свою семью – ничего нет. Конечно, не считая здоровья, – он обернулся и снова подошел к кровати сына.

Давид молчал и слушал. Кажется, впервые отец говорил с ним как с равным.

Генрих Владленович даже хлопнул по ладонью по кровати, слегка задев сына.

— Самое главное – это выбрать правильную женщину. Ту, которая пойдет за тобой, куда бы тебя судьба ни повела. Ту, которая не предаст, когда в твою жизнь придет беда.