Книга Предатель. На осколках лжи, страница 26 – Наталия Доманчук

— Пять секунд прошло. Я нажму на эту кнопку, и тебя выведут. Не позорься, уходи.

Даше ничего не оставалось, как развернуться и выйти из палаты.

Максим ждал ее на стуле у входа, вскочил и, когда она, вся в слезах, вышла, обнял и прижал к себе.

— Я не собираюсь сдаваться, – сказала она ему куда-то в шею, оторвалась от друга и спросила: – Когда его выписывают?

— Пока не известно.

— Ладно, я подожду. У меня еще есть козырь в кармане. Никуда Давид от меня не денется!

Даша попрощалась с Максимом, и тот зашел к другу в палату.

Давид пребывал в подавленном настроении и сразу высказал Виткину претензию:

— Какого хера ты привел ее сюда?

Максим подошел к окну и, стоя спиной к другу, сказал:

— Она попросила поговорить с тобой, – он обернулся, – ты не нашел ее доводы существенными?

— Да плевать мне на эти доводы! Ты предлагаешь мне позволить молодой девчонке, у которой на руках годовалый ребенок, ухаживать за кретином-инвалидом? – выкрикнул Давид. – Жопу ему мыть и наслаждаться тем, что он полный импотент, да?

Максим поднял глаза к потолку:

— Прекращай! Жопу мыть можно нанять сиделку. Да и я все же надеюсь, что в том центре, который я нашел, тебя поставят на ноги.

— Нет, мне надо уехать в Германию. Там я точно встану.

— А деньги? – поинтересовался Виткин.

— Надеюсь, Регина даст.

Максим, пораженный, уставился на него:

— Ты будешь просить деньги у Когана?

— Брать свое, а не просить, – попытался объяснить Давид, хотя сам понимал, что выглядеть это все равно будет как просьба.

Виткин разочарованно помотал головой:

— Я думал, что мы начнем с ними судиться, как только тебя выпишут, а ты решил идти с ними на договорную…

— Мне встать надо! – крикнул Давид. – Я с самим дьяволом готов подписать договорную, если он согласится.

Виткин скривился:

— Коган и есть дьявол, – и, махнув рукой, добавил: – Делай как знаешь.

Глава 15

Давида обещали выписать через три дня. Максим нашел ему сиделку, дело осталось за малым – въехать в квартиру, от которой ключей у него не было. Уходя, он оставил их Регине, которую вскоре собирался назвать бывшей.

Давид посчитал, что сейчас как раз хороший повод позвонить ей и спросить, говорила ли она с отцом.

Регина хоть и подняла трубку, разговаривала нехотя и таким же недовольным, что ее вообще потревожили, тоном сообщила:

— Папа сказал, чтобы я избавила его не только от тебя, но и от твоего имени. Так что нет, помощи от нас ты не жди. Я сама лично оплатила твое пребывание в больнице и считаю, что свою миссию я выполнила.

— Где ключи от моей квартиры? – прорычал Гуревич.

— Я пришлю тебе их курьером, только пожалуйста, сделай так, чтобы мы больше о тебе не слышали. И проблемы свои постарайся решать сам, а не сбрасывать на наши плечи.

Давид ничего ответил, отключил телефон и уставился в потолок.

Вот что, значит, его ждет. Белый потолок.

Слезы от обиды потекли по щекам.

Получалось, что все, что он сделал в жизни – все неправильно!

И сейчас он – старуха в инвалидном кресле у разбитого корыта.

Жить не хотелось. Поддерживали две мысли. Первая, что он еще ничего не пробовал, чтобы встать на ноги, и вторая – что до смерти хочется разорвать на куски Когана и его дочь. Обанкротить его вряд ли получится, но вернуть все, что они забрали, и доказать, что те все подстроили – сейчас было основной задачей, идеей фикс.