Книга Горелое озеро, страница 89 – Евгения Андреевна Федотова

Муж быстро понял происходящее.

— Нет уж, уважаемая, вы тут мою жену не дурите. Давайте всего в три раза меньше, и мы пойдем.

Света решительно выдвинула свой мощный бюст вперед и сощурила потерявшиеся под отекшими веками глаза:

— Мы тут с женщиной без тебя разберемся! Сколько просили – столько я и отвесила. Я тут не девочка вам, туда-сюда перекладывать!

— Ой, Светка! – вдруг расплылся в улыбке Витя, который минуту назад был готов послать нахальную продавщицу куда подальше.

— Витя, это ты, что ль? – выдохнула Света, мигом заправляя за ухо плохо прокрашенный блондинистый локон.

Затем были стандартные расспросы про одноклассников, сбивчивые ответы Светы и красочные рассказы Вити про их с Галей московскую жизнь. Родителей Виктор уже давно перевез к себе, а в городок приехал лишь за тем, чтобы проведать престарелую тетю. Попрощавшись, он оставил однокласснице три тысячи и твердо отказался от предложенной сдачи.

— Это ж надо, – сказал он жене, выйдя с рынка, – самая красивая девчонка в классе была, самая бойкая. А сейчас – страшно посмотреть. Вот что жизнь с людьми делает.

Вечером Света сидела на кухне в квартирке, доставшейся ей от матери, и курила, уставившись перед собой. «Витя… Вены резал… Отказала, дура. Мамсиком казался. Приключений хотелось. Дохотелась… А этот живет как сыр в масле со своей воблой».

Света встала, прошла в комнату и обвела ее глазами. Линялый ковер, хрустальные вазы, облупившийся кожаный диван и плазменный экран на пожелтевших обоях. Света решительно схватила лежащий на тумбочке телефон.

— Танька, ты где шляешься? Быстро домой! Английский учить надо, а не по улицам волындаться!

У покосившегося забора крупными бордовыми воланами цвела мальва. Из радиоточки деревянного барака доносилось хрустальное сопрано Шульженко. Худенькая девочка с темными косичками играла около кучи песка, поросшего крапивой. Девочка привыкла играть одна. Мать работала в колхозе без выходных. Старшие сестры учились, а после занятий помогали матери то в поле, то по дому. Рядом лежала набитая соломой тряпичная кукла Тата. На ней был красный платочек, а вместо глаз – облупившиеся бусины на запылившемся сером лице. Девочке хотелось маленькую фарфоровую куколку с туфельками и воздушным платьем. Но была только неуклюжая Тата, которая даже стоять не могла.

Острый прутик вонзился в упругий бутон одуванчика. Ловкие маленькие пальцы проворно расщепили стебель на четыре части. Выступил белый сок. Тонкие полосочки быстро закрутились. Получилась миниатюрная кудрявая головка. Теперь нужно было сделать платье. Девочка поднялась с земли, подошла к мальве и остановилась.

У забора стоял невысокий мужчина с изможденным лицом и пристально смотрел на девочку. Малышка испуганно сверкнула на него светло-карими глазами и, сорвав пышный бутон со стебля, быстро отошла от забора. Она села вполоборота, чтобы не упускать незнакомца из виду, и наколола трепещущий волан на низ прутика. Получилось бальное платье, но Зина уже не радовалась игре с самодельной царевной. Девочка искоса поглядывала на незнакомца. Он стоял неподвижно и смотрел на нее. Казалось, что на его темном, покрытом оспинами лице появилась странная полуулыбка.

Играть совсем расхотелось. Хотелось прижаться к маминой кофте в выцветшую синюю клетку и спрятаться от этого взгляда. Но дома никого не было. Мама с бабушкой на колхозных полях. Сестры в школе. Брат… брат не вернулся с войны. Как обидно: война кончилась, а Лавруши все нет и нет! Быстрее бы он пришел! Лавруша уже взрослый, совсем большой, и с ним не страшно.