Книга Горелое озеро, страница 88 – Евгения Андреевна Федотова

На свисающих клочьях обоев кладовки серебрилась паутина. Да это была и не кладовка даже, а какое-то отверстие в стене, заваленное ненужными вещами: садовая лейка, табуретка с отломанной ножкой, тазик для стирки белья, съеденные молью вещи.

В машине ехали в тишине. Антон погладил Настю по плечу, она отдернула руку и отвернулась к окну.

— Настя, ну не молчи. Тебе жалко бабушку? Ты переживаешь, что редко ее навещала? Но ведь мы столько раз ее звали, готовы были даже снять ей квартиру. Не кори себя. Зря вообще мы поехали.

Настя долго молчала, потом сглотнула и тихо сказала:

— Нет, не зря, совсем не зря. Конечно, мне очень стыдно и больно, что я так мало смогла ей дать, когда она в этом нуждалась, но дело даже не в этом. Я просто поняла, чего в жизни никак нельзя допустить.

— Я не очень понял, о чем ты. Чего допустить?

— Допустить вот этого разрушения. Личности, воспоминаний, иллюзий даже. Понимаешь, я вот жила и знала, что у меня в детстве был волшебный мир. Загадочный, накрахмаленный, с запахом свежих пирогов и варенья. А теперь у меня нет этого мира. Ничего нет. Сырость, отвращение, эти жуткие запахи. Понимаешь, мы должны сделать все на свете, чтобы не стать такими для своих детей, для своих внуков. Для себя самих. Не допустить вот этой ужасающей беспомощности. Ты меня понимаешь, ну хоть немного?

Настя плакала. Антон припарковался на обочине и полез в рюкзак.

— Посмотри, я это в кладовке нашел. Мне почему-то показалось, что это из твоего детства, вряд ли сильно изменился этот предмет. Да и мелкому, наверное, понравится.

Это была деревянная поделка: колобок на лесной полянке в окружении гигантских грибов и зайца с резиновыми ушами. Колобок широко улыбался. Как и двадцать лет назад. В том волшебном мире, который растаял.

У Светы – прилавок с овощами. И изнуряющая зубная боль. Нарыв под золотой коронкой. Той самой, которой, по словам врача, стоять до пенсии, а Свете-то в прошлом месяце всего сорок пять исполнилось. И баклажаны плохо берут. За бесценок-таки отдавать приходится. Городишко маленький. Все свои. Цену деньгам знают. И зуб этот, гадюка, замучил. Вырвать его, может, к едрене фене? Ох, цаца какая идет с причесочкой. Манерная бабенка, сразу видно, не местная. Всучить бы ей побольше.

— Девушка, вы синенькие берите. Таких отродясь не пробовали. Килограммчик? Да кто ж берет столько? Три берите. Закрутка первоклассная будет.

— Ой, извините, мне столько не нужно. Мне на салатик только. И моркови штук шесть.

— Сразу видно, не хозяйка! Кто ж морковку штуками считает? Берите два килограмма. Отличная. И вот перца еще. И помидоров. Язык проглотите.

— Женщина, да подождите, прошу вас. Мне к столу только.

— К столу и даю. Свеклы еще положила. Цвет лица какой надо будет. А то смотреть больно! Сразу мужик в доме появится!

Галина стояла совершенно растерянная. Она пыталась вежливо сопротивляться, но полные красные руки Светы продолжали уверенно наполнять полиэтиленовые пакеты.

— Галя! – из толпы вынырнул крепкий румяный блондин. – Я тебя обыскался! Господи, да зачем же ты столько берешь? Тетя же просила всего пару баклажанов купить!

Галина виновато посмотрела на мужа:

— Да вот женщина тут положила. А я… Ну, давай домой в Москву возьмем, неудобно как-то…