Книга Скажи, что любишь, страница 2 – Маргарита Дюжева

Я знаю…

Я всегда это знала…

Я даже почти привыкла и смирилась с этим…

Но не сегодня.

Я достаю телефон и, не отводя взгляд от собеседницы, набираю номер мужа. В синих очах на миг проскакивает страх. Сучка знает, что слишком много на себя взяла и превысила уровень дозволенного, по головке за такое своеволие ее точно не погладят. Но потом она упрямо поджимает губы и с вызовом вскидывает подбородок. Решила бороться за свое счастье. Верит в него… Дура.

Я выкладываю мобильник на стол и ставлю на громкую, гипнотизируя взглядом скупую надпись «муж». Когда-то он был сохранен, как «любимый»…

Спустя пяток гудков, раздается голос, от которого на руках дыбом поднимаются волоски, и в груди заполошно заходится уставшее сердце:

— Свет, давай живее. Иду на совещание.

— Я надолго не задержу, — у меня внутри немеет, застывает, покрывается ледяной коркой, — ко мне сейчас пришла Олеся.

— Какая? — ровно спрашивает муж.

— Губастая блондинка. Та, с которой ты провел эти выходные.

В трубке ожидаемая тишина. Я продолжаю:

— Говорит, что ты ее любишь, и чтобы я тебя отпустила.

— Скажи ей, чтобы шла на хер, — равнодушно роняет он, а Олеся дергается так, будто ее ударили.

— Милый, — я скупо улыбаюсь, — прости, забыла предупредить, но ты на громкой связи.

Снова секундная задержка, потом жесткое:

— Олеся, иди на хер!

— Кир!

— Все, свободна. Света, трубку возьми, — приказывает тоном, не терпящим возражения. Он привык, что его безропотно слушаются.

— Как скажешь, любимый, — выделяю голосом последнее слово.

Отключаю громкую связь и подношу трубку к уху, все это время не отрывая взгляда от стервы, сидящей напротив. Она еще держится. То белеет, то краснеет, хватает воздух ртом и начинает строчить в телефоне, еще не понимая, что это конец. Смолин таких выходок не прощает.

— Какого хрена, Свет?

— Возвращаю вопрос, — я не намерена идти на мировую, и Кирилл это чувствует. С досадой скрипит зубами и резко выдыхает:

— Дома поговорим.

— Непременно. Хорошего дня, — я больше не слушаю его. Скидываю звонок и убираю телефон в сумку. На самом деле мне просто хочется спрятать руки, чтобы никто не заметил, как они дрожат.

С трудом, но я беру себя в руки. Давлю эмоции, безжалостно затыкая изнывающее сердце, ломаю свой и без того изломанный мир. О том, насколько мне хреново, знаю только я. Пусть так остается и впредь.

Время идет, тишина за нашим столиком становится просто неприличной, и первой не выдерживает новая «любовь» моего мужа.

— Кто тебя просил ему звонить?! — набрасывается на меня с обвинениями, моментально растеряв весь свой лоск. Обычная, даже не слишком симпатичная, грубая. Но губы да…губы хороши, рабочие.

Я снова представляю, как он их целует. Морщусь. Главное, чтобы не стошнило прямо за столом.

— Ты, — снова глотаю мерзкий кофе. Как ни странно, но он помогает.

Блондинка яростно пыхтит, прожигает меня взглядом, от которого я, наверное, должна превратиться в горстку пепла. Но мне похрен на ее ярость, а пепел…пеплом давно укрыто все вокруг.

— Думаешь, ты его удержишь?

— Думаешь, я его держу? — вопросом на вопрос, — если бы он сейчас сказал, что у вас любовь-морковь, а я лишняя, поверь, я бы ушла и даже не оглянулась.

А ночью бы рыдала в подушку, воя раненой волчицей. Но об этом тоже никому не надо знать.