Книга Его сладкая девочка, страница 112 – Аля Драгам

Владислав это Влад? Тот неуловимый друг парней? А если… если это не он?! Я же не знаю его в лицо!

— Я не собирался мешать тебе, хотел присмотреть. Меня он, — кивок в сторону пса, — привел. Обратил внимание, что собака мечется от дороги к кладбищу, ну и пошел посмотреть. Вообще я к тебе ехал. Домой к тебе.

— З-з-зачем? — Зубы стучат то ли от холода, то ли от страха.

— Мы как только узнали, где ты, я сразу выехал. Егор… он попробует приехать. Ему… кое—что решить надо. Пойдем, Ксюша.

Мужчина протягивает руку, но я не спешу ему верить. А если это бабушка прислала? Узнала как-то, что я здесь. Хоть я ей никак не мешаю. Но вдруг? Что в голову может прийти таким людям?

— Я… я останусь здесь и вызову полицию. У меня номер участкового есть.

Говорю и торопливо достаю телефон. Ищу дрожащими руками номер.

— Ты здесь замерзнешь. Беременным на кладбище вообще делать нечего. Тем более, в такую темноту.

Мужчина достаёт свой телефон и кому-то звонит. На громкой связи. Потому что между нами по-прежнему несколько шагов, а гудки я отчетливо слышу.

— Да, Север.

Родной голос разрывает тишину. Сколько раз я вспоминала и тут же пыталась забыть.

— Влад, слышно плохо, есть что—то?

Мужчина молча убирает аппарат в карман.

— Вы ему ничего не ответили.

А вдруг он украл телефон того Севера и… Мой испуганный мозг подкидывает вариант за вариантом. Я боюсь. Очень. И с недавних пор никому не верю. Даже самой себе.

Может, я просто заболела и это всё плод моей разыгравшейся фантазии?

Великан шумно вздыхает и снова показывает мобильный.

— Егор, на громкой. Тут твоя девочка боится…

— Ксюша, — в знакомом до боли голосе слышно столько эмоций, — он не обидит. Поезжай с ним.

— Теперь убедилась? Пойдем, Ксюша. Тебе нельзя переохлаждаться, а ты давно здесь сидишь, судя по красным рукам и щекам.

Всё ещё сомневаюсь. Но если Егор сказал… Егор! Зачем? Снова сказать про свою невесту? Поиздеваться надо мной вдвоем? Или предложит, как его бабушка, сделать тест и пригрозит отобрать малыша?

Нет.

Огонек непонятной надежды, вспыхнувший при звуках голоса, потух. Потому что мы — не вместе. «Нас» нет. У него есть семья. Может быть, даже уже жена. А у меня… у меня есть я и моя маленькая рыбка в животе. Которой нужна мамина защита.

Собираюсь с силами и говорю Владиславу, что никуда с ним не пойду.

— Не глупи.

— Уйдите. Если Вы правда не хотите сделать больно, прошу Вас, уходите.

— Хорошо. Я просто пойду сзади.

— Нет. Вы уйдете, я останусь здесь. И другу скажите своему, что никуда я не поеду. Я не хочу его видеть. Не хочу слышать о нем.

Мне кажется, я шепчу, и он ничего не слышит. Но, судя по нахмуренным бровям и эху, мой крик разлетается далеко по кустам.

— Хорошо, хорошо. — Он снова поднимает руки. — Я ухожу. Только и ты, пожалуйста, не сиди здесь. Помни о ребенке.

Влад переводит взгляд на мои руки, судорожно прижимающиеся к животу.

Смотрю в спину удаляющегося мужчины и лихорадочно вспоминаю, как пройти через второй выход и не заблудиться. Придётся сделать круг и напугать тетю Зою, но выхода нет. Еще можно попробовать позвонить Миле… Хотя я ей с ней с того дня ни разу не поговорила. Но она поймет.

Я так запуталась. И так устала… бороться, бояться… кому я помешала там, наверху, что приходится жить в напряжении и ожидании? Где находят в себе силы жить те, кому еще хуже?