Онлайн книга «Веселые каникулы мажора»
|
Да, он добился взаимности и сейчас, по его словам, открывает новые созвездия их отношений. Гена—Крокодил всю жизнь считался неисправимым романтиком, а я был как бы… антагонистом что ли… Не верил в придуманную любовь даже не подозревая о том, что всю свою жизнь любил одну-единственную. Как такое произошло? Неведомо. Просто вспышка, и вот уже без Васьки невозможно дышать. Один взмах ресниц, и я полностью у её маленьких ножек, одна из которых провокационно заброшена на меня. Хрупкая… Какая же она у меня хрупкая! И какая сильная! Так и не призналась мне, хоть я спросил прямо. Всё уже понятно без слов, а она упрямо сжимаем губы и молчит. Сейчас вот молча сопит, изредка постанывая. Я не бужу её — бесполезно. Проснувшись, Василиса вспоминает и начинает плакать, а я не хочу… Эгоистично не хочу видеть её слёзы. Во мне сейчас слишком много всего выжигающего душу, чтобы её успокаивать. Честно? Я не предполагал, что жизнь повернется ко мне задницей. Считал, что выбрал правильную дорогу: учёба, отцовская фирма, Савельева. В конце концов бы женился на ней и… А что дальше? Не думал. Казалось, ровно пойдет, как у всех тех, кто окружал нас. Но подарило бы это счастье? Сейчас с уверенностью могу ответить — нет. Не было бы счастья. Не было бы той эйфории, которую щедро дарит Василиса. Не было бы желания защищать и оберегать. Не было бы снов, в которых я обнимаю свой рыжий Цветочек, а впереди в смешной панамке бежит её миниатюрная копия. Не было бы ласк на грани и её удовольствия, ставшего самым важным. Не было бы её, не было бы и меня. Погрузившись в планы, задремываю, поэтому реагирую на стук не сразу. Кому-то приходится с силой садануть по косяку, чтобы я окончательно проснулся и пришёл в себя. Вчера мне тоже досталось немало, хоть Пётр и достал всего пару раз. Но ощутимо. Перелома нет, а ушибы и синяки заживут. — Андрюш, — дверь распахивается раньше, чем отвечаю. Испуганная и какая-то нервная мама заходит ко мне, прижимая к груди руки. Василису пока не замечает, рассматривая меня. Но стоит Ваське завозиться, как мама тихонечко ойкает и прижимает ладонь ко рту. — Тише, мам. Всё расскажу… — Обязательно расскажете, молодой человек. Рывком сажусь и в непонимании перевожу взгляд с мамы на милиционера. Того, кстати, который не так давно брал у нас показания по поводу происшествия на дичке. — Пройдёмте. — Какого? — стараясь говорить тише, не меняю позы. Сжимаю Василисину руку, которую она забросила на моё бедро, поворачиваясь. Надеюсь, она продолжит спать, а мы выйдем и выясним, что происходит. Но одно дело мои мысли, и другое дело — реальность. Васька просыпается и пугается. Мама хватается за сердце. А мент смачно выругивается, сдвигая фуражку на затылок. — Подъем, Барсов. И на выход. Вы обвиняетесь… Из длинной фразы вычленяю главное: Смирнов написал заявление, обвинив в нападении с применением холодного оружия. И милицейский УАЗик, стоящий за забором, приехал за мной… * * * — За что? Василиса, как разъяренная кошка, вцепилась в мою руку и не выпускает. Мент терпеливо ждёт, за что я мысленно ему благодарен. Второй изымает в доме ножи и проводит что-то вроде обыска, перетряхивая вещи в моей комнате. — Молодой человек совершил нападение на гражданина Смирнова, находясь в нетрезвом состоянии… |