Онлайн книга «Веселые каникулы мажора»
|
— Всё сделал правильно, — заканчиваю за Андрея. — Как настоящий мужчина. Правда. Я так считаю. Ладонью несмело касаюсь щеки, почему-то зная, что именно это сейчас важнее любых слов. Будто мы онемели, и нам доступны только взгляды и касания. Пусть… Пусть без слов, но он должен знать: не виню. Не осуждаю. Я… Я горда тем, что в моей жизни есть такой вот Барс. Как настоящий царь зверей, как рыцарь… «Только не уходи», — кричат мои глаза, а его обещают, что он будет рядом. Андрей поворачивает голову и проходится губами по чувствительной коже запястья. Обжигает поцелует, но этот ожог такой желанный сейчас. Хочу сгореть в его пламени, чтобы… Чтобы очиститься. Чтобы принять новую реальность. Чтобы в пепел превратить любое упоминание отчима… И Андрей понимает. Поддерживает меня, как и всегда. Прижимает к себе, плавно опуская пёстрое покрывало к нашим ногам. Стягивает разорванную футболку и избавляется от шорт. Целуя, оттесняет меня к дивану, аккуратно укладывая на маленькие подушки. Лёгкие заполняет запах Барса. Его аромат, от которого у меня кружится голова. Едва уловимый запах мужского пота и слегка соленый вкус кожи, тихий стон и движения тел в унисон. Мы вместе парим в невесомости, и вместе вращаемся вокруг солнца, рассыпаясь на миллиарды больших и маленьких звездочек. И как эхо из прошлого, звучит среди нашего дыхания забытое, но такое сейчас нужное: — Ааандрееей… * Исп. — Алена Апина «Электричка» Глава 34 Лето 1998 год. Мама Василисы. Дорогие мои, я решила вставить эту главу, чтобы стало немного понятнее поведение мамы. И обозначить то, что произошло после драки во дворе. * * * Мама, это небыль, мама это небыль, Мама, это не со мной! Неужели небо, неужели небо Задеваю головой? На ковре-вертолёте Мимо радуги Мы летим, а вы ползёте, Чудаки вы, чудаки. © гр. «Агата Кристи» — «Ковёр-вертолёт» Успев задремать, подскакиваю от криков, которые доносятся с улицы. Выглядываю в окно и замираю в ужасе, когда среди двигающихся фигур узнаю своего мужа и мальчика Василисы. Юный Андрюша, такой славный и добрый мальчишка, наносит удары моему мужу. Была бы моя воля, присоединилась бы к нему, поддержала… помогла добить, но… Мне приходится переставлять свинцовые ноги и спешить вниз, чтобы каменной статуей вновь замереть у порога. А я ведь просила… звала Василиску бежать домой, догадываясь, что Пётр не просто так пожелал прогуляться. Ненавижу. Каждой клеточкой тела ненавижу. Каждой молекулой души желаю ему сгинуть, исчезнуть, раствориться. Только это невозможно. Не сразу поняла, не сразу покорилась. За то и страдаю сейчас. И ладно я — жизнь прожила, счастье увидела… А дочери наши. Наши обожаемые с Юрой девочки… Им-то за что терпеть рядом это чудовище? Они ведь думают, я не замечаю. Думают, что не знаю, какие мысли водятся в их головах. Думают, предала мама, бросила… Только я ради них же терплю. Молча выношу все перепады настроения, молча принимаю недовольство мужа. Век бы его не видеть! Самым страшным днём считаю тот, когда в магазине у кассы мы встретились. Сколько уж лет прошло, а он никак не оставил в покое. Знаю, доходили и до меня слухи о Вике. О девочке моей, которую считают родной Смирнову. Но нет же, нет! Наша она — моя и Юрина. Ревнивая только, слишком ревнивая… |