Книга Фургончик с мороженым доставляет мечту, страница 93 – Анна Фурман

— Я не стану больше терзать тебя ни минуты, – развернув тряпицу, Сольвейг протянула ему кольцо. Сверкнул изумруд, заключенный в серебряном ободке.

Едва дрожащие пальцы Тодора сгребли кольцо, номер затопила мерцающая тьма. Сотни синих и зеленых огоньков взметнулись в воздух и тут же, кружась, осели на потолке. Они собрались в созвездия, и их холодный свет засиял, словно дневной. Привычное волшебство вновь поразило Сольвейг своей красотой.

Оно иссякло спустя миг. Сольвейг моргнула, а когда открыла глаза, все было по-прежнему. Изменились только выражения лиц. Даниэль удивленно озирался по сторонам, Аннет хлопала ресницами, Тодор же… словно другой человек стоял напротив Сольвейг, сжимая в руке кольцо. Казалось, что звезды, мгновение назад украшавшие потолок, теперь искрились в его глазах. От былого безумия не осталось и следа. Он снова был тем отчаянным романтиком, что появился на пороге «Фургончика» пятьдесят лет назад.

Тодор и сам не мог поверить, что его мучениям пришел конец. Он схватил руку Сольвейг и принялся трясти.

— Спасибо! Спасибо тебе! – а следом кинулся к Даниэлю. – И вам!

Аннет вмиг очутилась рядом и бросилась Тодору на шею. Он обнял ее, а затем поцеловал. Сольвейг, не выдержав, рассмеялась. С души упал еще один камень. Она вдруг подумала, что даже если сама никогда не станет смертной, то будет хранить этот момент у самого сердца до скончания времен.

— Так вот, значит, как? – спросила она, улыбаясь во весь рот.

— Вот так! – Аннет оторвалась от Тодора и заключила в объятия подругу, зашептав на ухо: – Все было не зря. Компас привел меня к нему.

Сольвейг украдкой взглянула на Даниэля. Он выглядел на удивление расслабленным в компании двух людей, которых когда-то поймал на воровстве.

Тодор подошел к окну, высунулся наружу и задрал голову вверх, к небу. Спрятав глаза от солнца ладонью, он шумно вдохнул, словно сто лет просидел в темнице, глубоко под землей.

— Знаете, я никогда не умел смотреть под ноги, но так ни разу и не споткнулся, – сказал он с усмешкой. – Мои родители были бедны, но деньги не волновали их. Они научили меня видеть красоту там, где ее не замечали другие. Мать всегда тянуло к земле, она любила копаться в огороде, привечать каждый тщедушный росток жизни, чтобы дать ему шанс. А отец… он смотрел на небо. «Это и есть крыша над головой, сынок, – говорил он. – Что же еще надо? Пока небо не рухнет на нас, все поправимо». Он знал все приметы и мог с точностью определить погоду, слушая птиц или глядя на ранний восход.

Тодор обернулся, сложив руки на груди.

— А я пристрастился к звездам. Мне нравилась их недвижимость, надежность. Для меня звезды были тем единственным, на что можно положиться при любой погоде и любом урожае. И хоть порой они скрывались за тучами, я знал – они там, далекие маяки, способные указать путь даже во тьме.

Я страстно желал обучиться науке чтения карты звездного неба, но, не имея за душой ни гроша, мог полагаться лишь на свои глаза. Я выучил все созвездия, какие были видны, дал им названия и назвал себя звездочетом. Когда я впервые увидел звездопад, я словно лишился рассудка, – Тодор усмехнулся, он и сам понимал, насколько это близко к правде. – Ночное небо, стрекотание сверчков, запах моря. В тот миг я действительно ощутил вечность. А утром я нашел в траве это кольцо. Никто не знал, как оно очутилось у нас в огороде. Может, его обронила какая-то дама, одна из тех, что покупали овощи у моей матери, но для меня, девятилетнего мальчишки, это было чудом. Тогда я решил, что одна из звезд свалилась прямиком мне под ноги. Хозяйка кольца так и не объявилась, и мать разрешила оставить его.