Книга Библиотечный шпион, страница 119 – Маделин Мартин

«В этом городе никому я не могу довериться так, как доверяюсь тебе, моя дорогая Ава, потому что ты единственная, кто взял на себя труд увидеть во мне человека».

Далее следовало подробное повествование о жизни, полной устремлений, успеха и невероятных потерь. Пронзительная в своей откровенности, эта исповедь заново описывала ужасы из письма Петры и одиночество и потерянность, которые охватили Отто, когда он сидел в испанской камере, без еды, в атмосфере, пропитанной страхом.

Пожалуй, больше всего потряс Аву рассказ о времени, проведенном в Лиссабоне, когда перед Отто закрывалась одна дверь за другой, когда ПНЗГ следили за ним, как стервятники, готовые наброситься, стоит истечь его сроку пребывания в стране – а это должно было произойти к концу недели. Он знал, что с его немецким происхождением добиться американской визы невозможно, и, получив окончательный отказ, понял, что летит в пропасть безумного отчаяния.

Ему было некуда податься, некуда бежать. И некому довериться.

К тому времени, как Ава заканчивала читать письмо, его нижний край покрылся пятнышками от слез, а ее охватило глубочайшее осознание собственной беспомощности. Возможно, она не смогла бы помочь Отто, но он мог рассказать ей. Она могла хотя бы попробовать что-то сделать.

Вытерев слезы, она с нежностью сложила письмо и убрала в конверт. Ей не удалось спасти Отто, но теперь у нее есть шанс помочь матери с ребенком, едущим из Франции. И она сделает все что угодно, поставит палатку и поселится на территории какой угодно администрации, но добьется своего.

К счастью, найти жилье для Сары и Ноя оказалось куда проще, чем добыть визу, и уже днем Ава забронировала для них квартирку рядом с площадью Росиу. Хозяйка, пожилая дама, принадлежала к семье, которая уже два поколения сдавала этот дом в аренду, и нынешние постояльцы должны были выехать как раз через неделю, чтобы уплыть на корабле, уже ожидающем отправки в доке.

После смерти Отто меланхолия окутала Аву, как облаком, и стала ее постоянным спутником во всех делах. Она даже подумала было отклонить приглашение Джеймса на званый ужин, да и он сам это предложил, когда узнал о случившемся, но в итоге Ава решила пойти, потому что не хотела подводить Джеймса. Она и так слишком многих уже подвела.

Не зная, чего ожидать, и слегка напряженная от перспективы посетить настоящий дворец, она оделась, как для визита в «Палашио», – в платье цвета берлинской лазури, с низким вырезом и драпировкой на спине, и белые перчатки до локтей. С помощью шпилек приподняла волосы, обнажая шею, мазнула по губам «красной победной» – и готово.

Джеймс заехал за ней во второй половине дня, так что до Синтры они добрались уже на закате. Небо заполняли нежнейшие пастельные переливы всех цветов радуги, а на горизонте высилась гора, чья вершина скрывалась в тумане.

— Замок там, – пояснил Джеймс. Ава изо всех сил вгляделась, пытаясь что-то различить сквозь густые серые облака.

— Правда?

Джеймс в удивлении вскинул брови.

— А вы не знали?

Ава хотела почитать материалы о Синтре до того, как они туда приедут, но утрата Отто вытеснила у нее из головы эту мысль.

— Это средневековый замок, возведенный мусульманами, которые населяли эти земли вплоть до тринадцатого века, – пояснил Джеймс, проигнорировав редкую возможность поддразнить Аву за недостаток эрудиции. – Строительство началось в восьмом веке, он, конечно, пострадал во время того самого землетрясения, но недавно правительство запустило работы по его реставрации. – Он вгляделся в вершину горы. – В ясные дни можно увидеть осыпающиеся древние стены, но в остальное время он прячется в тумане.