Книга Библиотечный шпион, страница 116 – Маделин Мартин

— Но я не имею никакого отноше…

Его рука взлетела в воздух, ударив Элейн по лицу достаточно сильно, чтобы голова откинулась набок. Во рту Элейн ощутила металлический, соленый привкус крови, а сознанию понадобилась пара мгновений, чтобы понять, что произошло. Она заморгала, пытаясь справиться с болью и мыслить ясно.

— Не лгите мне, – сказал Вернер. – К кому вы ходили?

— К Лизетте Гарнье. – Имя Элейн взяла с потолка и взмолилась небесам, чтобы во всей Франции не нашлось женщины с таким именем.

Вернер снова взял папку и просмотрел содержимое.

— В списке проживавших в доме такой нет.

— Она гостила у своей тети, но я с той ни разу не виделась, – сочиняла Элейн на ходу с легкостью, которая изумляла ее саму. – Не помню, как ее звали.

— А вы напрягите память. – В хищном взгляде Вернера появилось выражение, от которого у Элейн мурашки побежали по спине. Но тут у нее в памяти вспыхнул совет Николь – использовать мужское чувство превосходства над женщинами против самого мужчины.

— Я всего лишь домохозяйка. – Она широко распахнула глаза, чтобы Вернер увидел, как сильно она боится. – Мы с Лизеттой вместе ходили в лицей, она болела несколько месяцев назад, и я приходила узнать, как она себя чувствует.

Вернер прищурил глаза.

— Вы член Сопротивления?

— Да что вы! – воскликнула Элейн в негодовании.

Несколько мгновений он молчал, словно анализируя сказанное. Потом взглянул на серебряный крест у себя на груди и потер кончиком пальца пятнышко на нем, пока крест не заблестел.

— Я думаю, что вы лжете.

Он распустил завязки кожаного свертка у себя на столе и развернул его, продемонстрировав набор блестящих металлических предметов. Элейн попыталась представить предназначение каждого из них и не могла не вспомнить мужчину, вместе с которым они ехали в автомобиле, и то, как жутко выглядели его пальцы без ногтей.

Голова у нее снова закружилась.

— Я могу рассказать, как стирать без мыла, – выпалила Элейн. – Я знаю, как из хлебных крошек приготовить сытный обед, или как сделать так, чтобы белое белье всегда оставалось белым, или даже как сохранить зеленый горошек свежим до следующего года.

— Это не та информация, которую я хочу услышать.

— Но это все, что я могу рассказать! – взмолилась Элейн. – Я знаю, как вести хозяйство, вот и все.

В дверь торопливо и настойчиво постучали. Вернер метнул на дверь раздраженный взгляд и что-то сказал по-немецки. Дверь распахнулась, и вошел молоденький раскрасневшийся солдат. Элейн не понимала ни слова из дальнейшего разговора, но, когда Вернер снова взглянул на нее, в его взгляде безошибочно читалось сожаление. Он подошел к Элейн, весь окаменевший от злобы.

— На выход.

Это прозвучало так неожиданно, что Элейн застыла – но всего на секунду, она была не настолько глупа, чтобы упустить представившийся шанс. Вскочив со стула и в спешке чуть не упав, она пошла за солдатом. Внизу, у входной двери, ее ждала женщина в знакомой синей юбке. Она повернулась, и ее алые губы расплылись в улыбке.

— Элейн! – воскликнула она. – Я так заволновалась, когда ты не пришла на ужин. – Переключив внимание на молоденького немца, Николь затрепетала длинными черными ресницами. – Merci, monsieur. Вы мой герой.

— Всегда рад помочь, mademoiselle, – тот улыбнулся ей, чуть ли не пуская слюни, как восторженный щенок.