Книга Библиотечный шпион, страница 118 – Маделин Мартин

Прошла почти неделя, прежде чем Элейн, сопровождаемая Николь, вернулась на склад, и удивилась, поняв, что это холодное нежилое здание стало ей новым домом. Она соскучилась по комнатушке, где лежали ее одеяло и подушка и коробка с одеждой, и по маленькой кухне, и по постоянному грохоту и гудению станков. Антуан, Жан и Марсель поспешили обнять ее, все пропахшие бархатистым запахом чернил, и она поблагодарила небеса, что вернулась к своей подпольной семье.

— Вы слушали новости на «Радио Лондр»? – спросила Элейн, как только суматоха встречи утихла. Все эти дни долгого ожидания она без конца думала о Саре и Ное – чтобы не давать волю воображению, рисующему мучительные картины того, что пришлось пережить Жозефу в руках Вернера.

Антуан бросил взгляд на Марселя.

— Я слушал, – сказал тот. Элейн затаила дыхание.

— И?

Он медленно кивнул в знак сдержанного одобрения.

— У тебя получилось. Они договорятся с маками, и те организуют переправку.

Она победила! Она совершила невозможное! И как Элейн обрадовалась сейчас, что отстояла свой план перед Марселем. И, похоже, он тоже был рад – настолько, что следы лишений почти стерлись с его просиявшего лица, скинувшего десяток лет.

Николь издала восторженный клич и широко улыбнулась Элейн.

— Они отправятся в Америку? – уточнила Элейн.

— Этого мы не знаем, – вклинился Антуан.

— Но все равно, ты помогаешь им сбежать из Франции. – Вокруг глаз Жана залегли морщинки от улыбки. – И добраться, предположительно, до Англии, где они окажутся в безопасности.

В безопасности. Неужели такое возможно? Во времена, когда приходится таиться в тени, прятать взрывчатку и использовать слова, как оружие, понятие безопасности превращалось в такой же миф, как полный желудок.

— А теперь, раз ты вернулась, – принял Марсель прежний деловой вид, – тебя ждет работа.

Он взял стопку газет и направился восвояси; Антуан вернулся за свой стол и подмигнул Элейн; Жан несколько мгновений смотрел на Николь с умилительной застенчивостью, а потом направился к линотипу. Николь повернулась, чтобы уйти, и Элейн поймала ее за руку.

— Он влюблен в тебя, – тихо сказала она, чтобы не смутить Жана.

Приветливое выражение на лице Николь сменилось на непроницаемое, когда она взглянула на юношу. Тень задумчивости мелькнула в ее глазах. Они составили бы красивую пару – юные, полные joie de vivre. Искра чувства между ними, возможно, послужила бы утешением в мире, полном опасностей и отчаяния. Но, прежде чем Элейн успела представить, что вот сейчас Николь скажет что-то ободряющее и дающее Жану надежду, лицо Николь заледенело, а глаза стали холодными, как зимнее небо.

— На этой войне любви нет места.

Такую жестокую ярость Элейн видела на лице подруги лишь однажды – неприкрытую ненависть и решимость заставить немцев поплатиться за все, что они сотворили с Францией, с семьей Николь.

Это длилось одно мгновение и сменилось искрящейся улыбкой, которая, как теперь понимала Элейн, была лишь маской.

— Au revoir, ma chérie. Береги себя.

Элейн обняла ее.

— И ты тоже.

Николь небрежно отмахнулась от этой просьбы и, постукивая каблуками, вышла из комнаты, оставив Элейн в глубокой задумчивости.

На этой войне любви нет места. И с этим трудно было поспорить.

Мысли о смерти Отто преследовали Аву весь день, а конверт оттягивал сумку, словно каменный. Ава решила не ехать с ним в посольство, а вернулась домой, упала на стул и дрожащими руками вынула письмо.