Книга Тайное книжное общество, страница 82 – Маделин Мартин

— В этом доме много печали, – внезапно проговорила она, хотя ее нежный голос едва нарушил тишину. – В некоторых местах грусть просто висит подобно дымку затушенной свечи. А в других – например, здесь – грусть гнетущая, удушливая. Я тут словно задыхаюсь.

Элеонора не удержалась и окинула взглядом гостиную. Пространство, прежде залитое солнечным светом, теперь было мрачным, унылым и неживым.

— Но ни одна из этих комнат не давит так, как детская. В ней царит всепоглощающее горе. – Рука миссис Пэриш на кисти Элеоноры напряглась так, будто бы от этой констатации ей стало нестерпимо больно.

Женщину захлестнуло ощущение безнадежности. Сидевшая рядом с ней Роза резко вдохнула воздух.

— Вы чувствуете то же, что и я? – спросила миссис Пэриш. – Вы ощущаете гнет ее горя?

— Я чувствую его очень остро. Как такое может быть? – Лавиния окинула встревоженным взглядом сидевших за столом женщин. – Такое впечатление, будто из моей души высосан весь свет.

Элеонора – знакомая с бременем горести – закрыла глаза. Она уже давно для себя поняла: бороться с этим ощущением не стоит. При любой попытке подавить его боль лишь усиливалась.

— Почему детская? – пальцы Розы сжали ее кисть. – Ребенок умер?

— Ребенок выжил. – Медиум замолчала и откинула назад голову; черная кружевная маска скользнула ей на шею, заслонив любой намек на плоть под собой. Как будто на стуле находилась не женщина, а лишь аморфная форма вдовьего траура.

В такой позе миссис Пэриш оставалась несколько секунд. А потом она опустила голову и произнесла:

— Мать – вот, кто ушел из жизни. По собственному желанию.

Кожа вокруг глаз леди Даксбери натянулась; графиня подалась чуть вперед, словно ей не захотелось, чтобы миссис Пэриш почувствовала, как отчаянно она желала узнать больше.

— Что случилось? – спросила Роза.

Медиум наклонила голову набок – как будто прислушивалась к словам, которые больше никто из присутствующих не мог услышать:

— Я с трудом различаю. За завесой нашего мира стыд, он создает плотный, почти непроницаемый барьер. Вы приготовили для меня личную вещь этой женщины, как я просила?

Леди Даксбери подала ей какой-то предмет. Но только когда медиум перевернула его в своей руке, Элеонора разглядела гагатовый гребень для волос – как тот, что она видела у графини.

Миссис Пэриш усмехнулась и бросила гребень на стол. Он громко клацнул при падении, и голос спиритуалистки тоже надтреснул:

— Вы проверяете меня. Да, этот предмет насыщен печалью. Но не по женщине, с духом которой я сейчас общаюсь. – Она вытянула руку, в нетерпении растопырив пальцы.

Уголок рта леди Даксбери приподняла ухмылка. Но на этот раз она передала медиуму кольцо. Камень в центре блеснул как зернышко граната. Едва кольцо опустилось на ладонь миссис Пэриш, как у той вырвался крик – словно ее ударили. Медиум выдернула кисть из руки Элеоноры, накрыла кольцо и зажала между ладонями. А потом испустила дрожащий выдох, и упавшая с черного кружева слеза разбилась о тыльную сторону ее руки.

— У нее был сын. – Тонкий голос медиума задрожал от волнения. – Тот, кого она любила всем своим сердцем. – Миссис Пэриш погладила ободок кольца так, как гладила щечку сыночка Элеонора. – Но после родов ее завлекла в свои сети депрессия. И ввергла ее во мрак безумия, вырваться из которого она не смогла даже ради сына.