Книга Тайное книжное общество, страница 54 – Маделин Мартин

Женщина крепче прижала к себе сынишку.

Муж шагнул ближе, навис над ней; его лицо побагровело, но изо рта с низким рыком вырвалось лишь одно слово:

— Нет.

Бравада завела Элеонору в неизведанные воды, ввергла ее в поток эмоций и заставила поплыть по их течению безо всякой уверенности в том, чем грозил ей обернуться гнев мужа. А то, что последствий не избежать – стоит им остаться с ним наедине в ее комнате, – Элеонора не сомневалась.

И все же безрассудное отчаяние взыграло в ней, погнав вперед. Она прождала целый день встречи с сыном, а провела с ним жалкую четверть часа.

— Пожалуйста, Сесил, я…

Он склонился еще ниже к жене, так и сидевшей на полу с их сыном в руках, и почти ткнул указательным пальцем ей в лицо, остановив его у самого кончика ее носа:

— Нет.

Его тон не оставил сомнений в исходе.

Унижение заволокло щеки Элеоноры стыдливым румянцем: муж обращался с ней, как со своей рабыней, на глазах у няни, на глазах у сына! И, в конечном итоге, не страх заглушил ее возражения, а именно это больно ранящее и выжигающее все внутри уничижение.

— Няня, заберите мальчика в детскую, – скомандовал Сесил, даже не подумав назвать женщину по имени.

Элеонора с усилием поднялась с все еще прижатым к груди Уильямом:

— Пожалуйста, няня Сюзанна.

Сесил хмуро покосился на нее и с громким топотом вышел из комнаты.

Няня протянула руки, чтобы забрать малыша. Но тот ни в какую не желал уходить.

— Мама! – Его плач приглушил рукав платья Элеоноры.

— Простите, мэм. – Явно взволнованная, Сюзанна попыталась отобрать Уильяма.

Боль сплелась в жесткий комок в горле. Тепло там, где к ее телу прижимался своим телом сын, развеялось, и она почувствовала холод и опустошение.

Ей не дано было увидеть Уильяма еще два дня. Долго! Ужасно долго…

От подступивших слез в глазах и носу защипало. Слишком больно быть изолированной от сына, слишком затяжные их разлуки.

Но Элеоноре пришлось отогнать эти мысли: она не должна выказывать слабость перед своим мальчиком.

Уильям скорчился и забился в руках няни, маленькие ручки снова потянулись к маме, оглушив ее пронзительным плачем протеста.

— Успокойся, Уильям. Нам пора в детскую. – Голос молодой женщины дрогнул от усилий сдержать своего подопечного.

Внезапно мальчик прекратил отбиваться и повернулся к няне; его милое личико скривила гримаса ненависти. Нацелив на Сюзанну палец, он с силой выдавил из себя одно слово:

— Нет!

Элеонору захлестнул ужас.

Он застыла и простояла недвижно на месте, пока няня уносила Уильяма – слишком потрясенная, чтобы извиниться за сына.

«Нет!»

Он повторил за отцом!

Что же будет, если Уильям попадет под абсолютное влияние Сесила? Он станет таким же? И его улыбки сделаются со временем жестокими и угрожающими, а тепло сыновьей привязанности охладится до равнодушия и апатии? Как бы отчаянно ни желала Элеонора, чтобы мальчик всегда был милым и добрым, но он неминуемо должен был усвоить поведение Сесила. Сегодня Уильям выказал неодобрение няне. Но кто знает, как скоро он мог обратить свою неприязнь на нее, родную мать?

Боль сдавила грудь Элеоноры.

Она не вынесет, если ее дорогой, ненаглядный Уильям станет копией Сесила.

Но был ли выход?

Роза не притронулась к лепешке на своей тарелке. Обычно лепешки у леди Даксбери были среди ее любимых лакомств, как и медовые пряники в форме розочек. Но к ним Роза тоже не притронулась.