Книга Тайное книжное общество, страница 135 – Маделин Мартин

Если Элеонора смогла вынести все, что происходило в этих холодных, бездушных стенах, то она должна была найти в себе силы, чтобы зайти внутрь.

— Я пойду, – твердо сказала она. – Я в порядке.

Леди Даксбери поколебалась, но потом кивнула и вылезла из экипажа. В лечебницу она поехала в черном шелковом платье; изысканную прическу прикрывала дорогая черная шляпка. Облик женщины был одновременно и строгим, и величественным, являя силу, с которой нужно было считаться.

Следом за графиней на мощеную мостовую сошла Роза. Лавиния вылезла из экипажа последней. Всю троицу сопровождал устрашающего вида дворецкий леди Даксбери. Крапива, которой заросла вся дорожка к побеленному, но оттого не менее страшному зданию, больно обжигала даже через ткань их нарядов.

Женщины застыли в ожидании перед двустворчатой дверью. Дэвис занял оборонительную позицию перед ними – громада мускулов на широко расставленных ногах. В металлическом замке раздался щелчок, и дверь распахнулась.

За необъятной спиной Дэвиса леди Даксбери схватила руки подруг и сжала их в порыве внезапно выплеснувшегося отчаяния.

Только тогда Лавиния осознала: несмотря на наигранную уверенность, она тоже боялась.

Санитарка, открывшая гостям дверь, провела их внутрь. Первым вошел Дэвис – пригнув голову, косясь влево-вправо, с напряженным телом человека, готового к бою (недаром он когда-то боксировал). Июньское утро выдалось прохладным, но от затененного интерьера здания веяло ледяным холодом.

Откуда-то из его глубинных недр донесся крик, и Лавиния вздрогнула. Реакцией на него стала целая серия ответных возгласов и воплей – безумие, спровоцированное первым криком. Звуки, отражаясь от облупившихся и ободранных стен, разносились эхом во все стороны, пока не зазвенели в голове девушки.

Несмотря на холод, ее ладони защипал горячий пот. Дыхание участилось. Сердце заколотилось.

Нет.

Не здесь!

Где угодно, только не здесь.

Она не могла пасть жертвой истерии в таком месте…

Чья-то рука стиснула ее кисть, отвела от края разверзшейся пропасти, на котором опасно балансировала Лавиния. Она постаралась сконцентрироваться на пальцах в перчатках, что так крепко сплелись с ее пальцами.

А потом нашла в себе силы вскинуть глаза. Ей ободряюще улыбалась Роза.

Шарканье ног привлекло их внимание к двери справа, из которой вышел мужчина с густой седой бородой. Санитарка подошла к нему, что-то проговорила тихим голосом, а затем, не обернувшись, удалилась. За спиной мужчины показались еще две санитарки с растрепанной пациенткой между ними, на которую Лавиния поначалу взглянула только мельком.

А потом замерла.

Посмотрела опять.

И ее сердце сжалось.

Окружавшие Элеонору с обеих сторон санитарки удерживали ее прямо, не давая упасть, а та еле передвигала ноги, словно не слушавшиеся ее. На одной ноге женщины был истрепанный и выцветший черный башмак, на другой – знакомый им всем черный лайковый ботинок со шнурками, украшенными розочками. Плечи Элеоноры пораженчески поникли, глаза были опущены, а прежде золотисто-пшеничные волосы – теперь гладкие и сальные – свисали на лицо, как речные водоросли.

Лавиния раньше видела подругу лишь в роскошных нарядах, пошитых на заказ у известной модистки из шелка, бархата или других дорогих тканей. А сейчас на ее стройной фигуре болталось мешком коричневое платье из грубой материи, которое было ей явно велико. Рукава закрывали не только запястья, но наполовину и маленькие, изящные кисти, а подол юбки волочился по полу, цепляясь за ноги при каждом неловком шаге.