Книга Тайное книжное общество, страница 137 – Маделин Мартин

Снесла столько грубости и угроз. Ей было холодно… так холодно… И страшно, и грустно. А эти повторяющиеся уколы в руку! И странный груз, придавливавший ее, как свинцом, путающий мысли и превращавший их в какую-то кашу – под стать той серой размазне, которую она силилась проглотить в часы приемов пищи.

Она ушла в себя, замкнулась в коконе из мыслей об Уильяме, о встрече с ним однажды, о надежде. И о ботинке. Да-да, о ботинке.

О том черном ботинке с розочками на шнурках, упавшем в грязь.

— Да, мальчик принес мне ботинок, – сказал доброжелательный голос.

Элеонора моргнула, открыла глаза и осознала, что лежит в комнате со сливочно-желтыми стенами под толстым, мягким одеялом с цветками кружева королевы Анны, вышитыми по кромке.

— Ну вот, чудесно, вы очнулись, – присела у ее постели леди Даксбери.

Взгляд миссис Кларк скользнул по прикроватной тумбочке. На ней стояла пустая чайная чашка, а рядом сундучок с настойками и травными отварами.

— Где я? – Элеонора обвела взглядом комнату, наслаждаясь ее красотой, просторностью и чистотой.

— В моем доме, здесь, в Лондоне, – ответила графиня. – Я поручила своему поверенному арендовать на свое имя дом в Суффолке, чтобы его нельзя было связать со мной. Муж не сможет вас там найти. Вы поедете туда, как только будете в состоянии выдержать путешествие.

Элеонора помотала головой, и остаточный туман в ней взвихрился. К горлу подступила тошнота, но приступ удалось подавить.

— Уильям… Я не могу оставить его с Сесилом.

— Если вы вернетесь домой, муж снова упечет вас в лечебницу. – Лицо графини посерьезнело; между бровями появились тонкие морщинки.

— Но как же мой сын? – решительно возразила Элеонора. – Я не могу оставить его.

Леди Даксбери медленно прикрыла глаза – так, как она обычно делала, когда испытывала боль.

— Я все понимаю, – тихо сказала женщина. – Но я не смею в здравом рассудке предлагать вам вернуться домой.

— Вы лучше многих знаете, что я не смогу оставить сына, – посмотрела на нее Элеонора в попытке отстоять свою правоту твердым взглядом.

И леди Даксбери тихо вздохнула, смирившись:

— Хорошо. Но хотя бы до утра вы сможете подождать?

За окном сгущались сумерки; заходившее солнце расцветило край неба янтарными оттенками.

— Не смогу. Сесил, возможно, уже нанял новую няню. Я должна немедля поехать домой.

— А больше некому забрать Уильяма? – спросила леди Даксбери.

Руки Элеоноры заныли болью от невыносимого желания обнять сына. Она никогда прежде в жизни не испытывала такой муки, как боль из-за разлуки с ним.

— Я хочу его увидеть! – в отчаянии вскричала Элеонора.

Графиню не вывела из себя ее взрывная реакция. Она лишь кивнула в знак понимания.

— Ладно. Но раз уж вы решились поехать… – Леди Даксбери протянула руку к открытому деревянному сундучку на прикроватной тумбочке. В нем было много маленьких отделений, и в каждом из них находился какой-нибудь стеклянный флакончик или пузырек. Графиня достала пузырек, наполненный янтарной жидкостью.

— Это экстракт белладонны. Полпузырька выведет вашего мужа из строя. А все содержимое будет смертельным.

Элеонора открыла рот, чтобы возразить, но леди Даксбери вложила пузырек ей в руку:

— На всякий случай.

Покорившись, женщина сжала в ладони крошечную стеклянную бутылочку – твердую и холодную на ощупь.