Книга Черная карусель братьев Человековых, страница 82 – Лев Брусилов

— Ничего не сказала, – отвел глаза Меркурий. – А что она могла сказать?

— Да кто знает, кто знает, – пробормотал фон Шпинне. – От этой прачки, как я понял, можно чего угодно ожидать. Может быть, пока ты ее в камеру определял, она и вспомнила чего. Подумала, что, если скажет тебе еще что-то, ты ее отпустишь. Небось, просила, умоляла, а ты ей даже пообещал, ведь так было?

— Не понимаю, о чем это вы. Меня сейчас другое занимает: кто этот человек, как вам кажется? – Чиновник особых поручений перевел разговор на другую тему и тем самым подтвердил подозрения начальника сыскной о том, что прачка сказала ему еще что-то. Полковник не стал допытываться, только задумался на несколько минут, прохаживаясь у окна, будто любуясь улицей. Затем начальник сыскной сел за стол и сказал:

— Думаю, что этот человек… – снова замолчал. – Есть у меня предположение… Скорее всего, это пропавший карусельный электромеханик, как его там? Напомни…

— Суматохин, – проворчал Меркурий. – Суматохин Пал Андреевич…

— Вот! Скорее всего, это он, но ты ведь уже знаешь, прачка тебе сказала…

— Да как она мне это могла сказать, ведь она никогда его не видела! – стал энергично возражать Кочкин.

— Друг мой, ты поспешил, перебил меня, не дослушал. Она не говорила тебе ни имени, ни фамилии, она, я так думаю, вспомнила про смешную рубашку, в которую незнакомец был одет, может быть даже, она знает, что эта смешная рубашка называется тельняшка. Ну а ты, как только услыхал про тельняшку, сразу же и догадался. Так было или я ошибаюсь? – спросил с невинным выражением лица фон Шпинне.

— Нет, вы не ошибаетесь, – угрюмо проворчал чиновник особых поручений. – Но как вы догадались?

— Да у тебя все на лице написано, – сказал начальник сыскной и провел у себя перед глазами рукой. – Не можешь ты еще пожар, который внутри полыхает, скрывать! Глаза выдают, жесты, мимика…

— Неужели так просто можно понять, что человек знает? – удивился Меркурий.

— Нет, понять нельзя, но можно догадаться. Смотришь на человека и видишь, что еще несколько минут назад он вел себя иначе, по-другому двигался, взгляд его был иной, блеска не было в глазах, движения были более плавные, расслабленные, а теперь стали резкие, взволнованные. Вот глядя на все это, начинаешь задавать себе вопросы: а что случилось, а что произошло, почему такие перемены? Слышал, небось, такое выражение: «Что сияешь, как золотой червонец?»

— Слышал, конечно! Да вы сами же мне так и говорили.

— Вроде слова привычные, даже избитые, но в них большой смысл. Чтобы скрыть что-то важное, нужно большое умение. Ты вот не смог. Но это дело наживное, со временем научишься.

— А как вы поняли, о ком идет речь?

— Так ты сам мне и сказал!

— Когда?

— Когда вопрос задал. Как ты сказал? «Что за человек живет в доме вдовы?» И я, когда стоял у окна, я же не просто так там стоял, я смотрел на твое отражение, как ты не можешь удержаться и тихо радуешься, когда тебя не видят. Ну тут-то я и прикинул одно к другому. По твоему вопросу я понял, что ты уже догадался, кто это, но как? Скорее всего, прачка что-то тебе сказала, что-то вспомнила. Что? Вот тут мне на ум и пришла «смешная рубашка».

— И все равно мне непонятно, как вы поняли, что это может быть электромеханик?

— Да тут все просто, – вяло взмахнул рукой фон Шпинне. – В коляске, которая заехала за Суматохиным, вместе с ним сидели трое. И еще кучер – уже четверо. Полицмейстера убили. Осталось трое. Прачка нам рассказала, что бывший кучер живет в доме вдовы, она же упомянула незнакомца. Кто бы это мог быть? Ведь вдова уже поселила у себя кучера. Вот и получается, что это, скорее всего, пропавший электромеханик.