Книга Черная карусель братьев Человековых, страница 37 – Лев Брусилов

Трауэршван не стал призывать к порядку своих подчиненных, не время было преподавать им основы дисциплины, все потом. Он лихорадочно думал: «Что же это получается, тщательно подготовленная операция потерпела крах из-за какого-то кота? Ну это же чушь! Карусельщики издеваются и даже не стараются скрыть этого. И делают они это в присутствии подчиненных, и если нижние чины, скорее всего, не поняли этого, то Зинковский точно все понял. Вон как смотрит, лицо угрюмое, а глаза смеются!» Но не так прост был шеф жандармов: чтобы сбить его с толку, нужно было постараться.

— И вы, уважаемые… – он подступил к братьям, которые стояли рядом, совсем неотличимые друг от друга, и продолжали язвительно улыбаться, по крайней мере, так казалось полковнику, – всякий раз, как ваш кот умывается, встаете спозаранку, одеваетесь и ждете гостей?

— Нет! – сказал Яков. – Конечно же, нет!

Ростислав подтвердил кивком.

— Отчего же вы так поступили именно в этот раз? – Александр Генрихович спрашивал тихо, но твердо.

— Да дело в том, – стал объяснять Яков, – что наш кот никогда до вчерашнего вечера не умывался.

— Никогда? – с недоверием в голосе переспросил Трауэршван.

— Никогда! – разом проговорили братья, а продолжил все тот же Яков:

— К нам ведь гости не ходят, вот и кот не умывается, а тут вдруг сел и давай морду натирать, да с такой тщательностью, будто бы сам царь к нам собирается пожаловать. Ну, мы и поняли, что будут гости, и гости важные. Не ошиблись, выходит.

— А почему так рано встали? – допытывался шеф жандармов.

— Так мы ведь еще по Евангелию знаем, что жених может прийти в любой час и главное это время не проспать. А если отложить все шутки, то мы всегда рано встаем!

«Это что же, они меня женихом называют? – зло подумал Александр Генрихович, пропустив вторую часть фразы мимо ушей. – Ну-ну, будет вам и жених и невеста…»

Трауэршван не верил во все эти приметы, он знал наверняка – братьев кто-то предупредил! Но кто? Полковник скосил глаза на Зинковского. Он по опыту знал, что в деле политического сыска доверять никому нельзя. Однако если подозревать штаб-офицера, то возникает резонный вопрос: зачем ему предупреждать Человековых, в чем выгода? Может быть, братья ему заплатили? Если так, то когда, когда он смог с ними сговориться? Не было у штаб-офицера такой возможности…

В итоге Трауэршван решил, что нечего разводить тары-бары, братьев необходимо препроводить в жандармское управление, а там они все расскажут: и кто их предупредил, и зачем они убили полицмейстера.

В том, что это они причастны к смерти Свища, у шефа жандармов не было никаких сомнений. Правда, чтобы задержать и препроводить Человековых в управление, нужен был хоть какой-то формальный повод, а его не было. Трауэршван пошел на хитрость, велел своим подчиненным проводить обыск в номере братьев, а сам спустился в вестибюль, попросил у портье бумагу и перо. После чего, устроившись за небольшим гостевым столиком у дивана, на котором еще недавно спал швейцар, написал несколько строк. Чтобы не выдать себя, писал коряво. Записка была следующего содержания:

«Завтра рано утром ждите гостей. Друг».

Затем Трауэршван подождал, пока чернила просохнут, для этого даже слегка потряс листком в воздухе, затем сложил его вчетверо и сунул в карман мундира. Человековы, даже сами не подозревая этого, своим ранним пробуждением сыграли шефу жандармов на руку.