Книга Черная карусель братьев Человековых, страница 34 – Лев Брусилов

Он вечерами у себя в комнате, затеплив большую свечу, запершись на «сто замков» да непрерывно озираясь, доставал из-под спуда небольшой – но это пока небольшой! – холщовый мешочек, в котором что-то звякало. Эти золотые монеты он копил уже не один год. В мешочке они ударялись друг о друга, издавая упоительный звук, волшебную, очаровательную, парализующую волю музыку. Золото, по мнению Сверчкова, звенело как-то по-особенному завораживающе. Не зря же моряки были парализованы их звоном. Вот взять хотя бы то же серебро, все похоже, ну, кроме цвета, а звон не тот. Медь вообще звучит как-то легкомысленно, звук жидкий и дешевый, как голос продажной женщины. Анисим Федорович развязывал мешочек, высыпал золотые червонцы на предварительно расстеленную холстину. Шерсти избегал, ведь поговаривают, что она золото истирает. От взволнованного, прерывистого дыхания Сверчкова желтое пламя свечи беспокойно металось из стороны в сторону. Монет было девятнадцать – болезненная, мучительная цифра, до ровного счета не хватало одного кружочка. Он знал каждую монетку, помнил, как та к нему попала. Он даже отличал профили императора: вот на этой чеканный лик государя как бы хмурился, а вот на этой, напротив, улыбался, на этой же был полустерт шершавыми руками, остались только строгие металлические глаза, смотрящие в золотую, обрезанную даль.

Если бы следователю пришла в голову мысль составить распорядок дня, то неизменным пунктом в этом расписании было бы: восемь вечера – подсчет монет.

Вот и скажите после всего этого, какую версию будет рассматривать Сверчков? Ответ очевиден.

«Голову, – думал следователь, – искать бесполезно, ее, скорее всего, уже утопили в пруду, а может, и в речном омуте, а вот зубы нужно отыскать. Их явно уже продали».

После долгих размышлений Сверчков к проверке ломбардов и скупщиков добавил еще и зубных врачей. Эта версия начала казаться ему самой верной. Анисим Федорович ставил себя на место преступника и думал следующим образом: вот оказались у него в руках золотые зубные протезы, как бы он сам, будучи злодеем, поступил? Первое, что любому преступнику придет в голову, – это пойти к скупщику краденого, к барыге, это представлялось следователю самым вероятным, да и самым для злодея безопасным. Можно пойти в ломбард, но есть опасения, что хозяин ломбарда как-то связан с полицией.

После некоторых раздумий Анисим Федорович решил все же поставить зубных врачей на первое место, ведь могло так статься, что злодей или злодеи не просто так выбрали для своего жуткого преступления полицмейстера. Может быть, их кто-то на это дело науськал? Или, говоря высоким штилем, сподвиг. А кто лучше всех знает зубы? Зубной.

Стройную последовательность разыскных действий портила вот какая еще мысль… Она пришла в голову Анисима Федоровича не сразу, а уже после того как он разложил все свои действия по полочкам и попросил помощи у сыскной полиции. А вечером он уже лег в постель и погасил свечу, но Морфей не торопился заключать его в свои объятия, что-то беспокойное царапало сознание, не давало уснуть. «А вдруг… – думал следователь. – Вдруг злодеи поступили коварно, вдруг они взяли и переплавили золотые протезы в слиток?» Эта мысль была настолько обжигающе несвоевременной, как камнепад разрушительной, что Сверчков не смог, как ни старался, уснуть, так и проворочался до самого утра.