Книга Черная карусель братьев Человековых, страница 38 – Лев Брусилов

Когда вернулся в номер, там уже был настоящий кавардак, жандармы не столько что-то искали, сколько переворачивали все с ног на голову, но это и хорошо – проще будет незаметно подбросить записку, а потом неожиданно ее найти. Что Трауэршван и сделал. «Обнаружив» листок с наводкой, развернул его, прочел громко, как того и требовала ситуация, выразил удивление. Затем передал листок Зинковскому, тот тоже прочел, но его удивление было настоящим. Александр Генрихович попросил своего штаб-офицера вернуть записку и подступил с ней к братьям.

— Так у вас не просто кот, а кот ученый! – Он показал записку сначала одному брату, подержал ее у него перед глазами, подождал, пока тот прочтет, затем другому.

Человековы были удивлены и даже озадачены, однако все это пытались прятать за широкими улыбками, лишь один раз непонимающе переглянувшись. Полковнику этого было достаточно.

— Насколько я понимаю, вы видите эту записку впервые? – Братья, не снимая с лиц улыбок, кивнули. А Трауэршван, ухмыльнувшись, продолжил: – Конечно, ведь она предназначалась не вам, а вашему коту. Хоть он и ученый, но проявил неосмотрительность, ему бы после прочтения записку уничтожить, сжечь или разорвать в мелкие клочья, а он не додумался, вот и вышел такой просак.

Братьям, судя по всему, было вовсе не до смеха, но они держались. Трауэршван продолжал:

— Мне придется арестовать вашего кота и доставить в жандармское управление для допроса, ну а вы, поскольку кот принадлежит вам, поедете с нами, мы его будем допрашивать в вашем присутствии… – Александр Генрихович издевался, по своему характеру он был латентным реваншистом, старался никому и никогда ничего не спускать – ни обид, ни оскорблений, а унижений так и подавно. Они еще не знают, эти братья, с кем связались.

Обыск продолжался, но его результаты были Трауэршвану неинтересны, он понимал, что такие ловкие ребята, какими ему представлялись Человековы, вряд ли хранили у себя что-нибудь незаконное.

Конечно же, братьев предупредили, он не знал как, возможно и запиской, от которой они уже избавились, поэтому для них, хоть они это тщательно скрывают, было удивительно увидеть записку, которую написал Трауэршван. Полковник молча наблюдал за действиями жандармов, как те по несколько раз осматривали одно и то же, украдкой поглядывал на Человековых, внутренне злорадствуя.

В этом ожидании он размышлял: «Если я прав и их предупредили запиской, то, возможно, записку принесли сюда, в гостиницу, значит, портье должен что-то знать. Почему же он ничего не сказал? Может быть, в тот момент в отеле работал сменщик, а возможно, он в сговоре с близнецами». Сговор полковнику нравился больше, ведь это значило, что у государственных преступников Человековых очень разветвленная сеть сообщников. Александру Генриховичу представились внутренности большой террористической организации, похожей на машину – с маслянистыми шестернями, тягами, приводными ремнями, винтиками и болтиками, в работу и обслуживание которой вовлечена масса людей. По телу прошла мелкая предпраздничная дрожь, ведь если – а вернее когда – он всех разоблачит, это будет для него настоящее торжество. Кто бы мог подумать, что в каком-то заштатном городе может проявить себя подобный террористический монстр.