Книга Черная карусель братьев Человековых, страница 115 – Лев Брусилов

Марфа Ивановна вела себя спокойно, стояла у гроба, уронив голову, о том, что скорбела, можно было понять по редким всхлипам, которые сопровождались вздрагиванием плеч.

Самое странное заключалось в том, что людей в церкви было много, только, как заметили самые внимательные, никто из чинов общей полиции не пришел.

Хоронили полицмейстера без оркестра, вдова утверждала, что это было желание покойного – он, дескать, не любил музыку, – но с ружейным салютом.

После погребения все отправились в дом вдовы на поминальную трапезу. Там уже были накрыты столы, прямо во дворе, на свежем воздухе. Перед тем как сесть за стол, всем предлагалась сладкая рисовая, сваренная на воде кутья. Большую бадью этой кутьи вынесли и за ворота, для тех, кто желал помянуть, но за стол не попал. Люди подходили, вкушали, но с явной неохотой. Кутьи осталось больше половины.

Начальник сыскной и Кочкин на кладбище присутствовали, но на поминальный обед не пошли, отправили туда несколько агентов для наблюдения.

Перед Фомой Фомичом сейчас стоял очень важный вопрос: когда беседовать со вдовой? По общечеловеческим представлениям, после похорон нужно ну хотя бы немного с этим погодить, однако губернатор настаивал поговорить с Марфой Ивановной немедленно.

— Фома Фомич, – говорил он. – Какие, к черту, расшаркивания, какая скорбь, если, как вы утверждаете, она все это время была дома? Со смертью мужа она давным-давно смирилась. Нужно тотчас же везти ее в сыскную и допрашивать, пусть расскажет, что произошло на карусели, как они убили Зотика Ефимовича?

— Но вы же склоняетесь к тому, что это сделал шеф жандармов? – напоминал начальник сыскной губернатору его же слова.

— У меня, полковник, в голове полная сумятица. Это вы, Фома Фомич, должны мне рассказать, что там произошло, а без вдовы это, как я понимаю, невозможно. И что нам тянуть с этой беседой? Я настаиваю, допросить вдову нужно немедленно. И оставьте эту сердобольность.

Петр Михайлович, конечно же, ошибался, не было в начальнике сыскной никакой сердобольности, фон Шпинне исходил исключительно из практических соображений, главной его задачей было не помешать расследованию.

Марфу Ивановну Свищ доставили в сыскную полицию следующим днем после похорон. Вела она себя спокойно, не возмущалась, не скандалила, не обещала жаловаться в вышестоящие инстанции, не грозила агентам всеми небесными карами. Просто вышла со двора, села в полицейскую пролетку, кивнула агенту, мол, готова, и коляска тронулась. Внешне вдова казалась подавленной, уставшей.

В кабинет начальника сыскной она вошла, придерживая свои пышные юбки. Мода в то время начинала меняться, много в женском гардеробе упрощалось, от многого женщины отказывались, но вдова, судя по ее туалетам, оставалась приверженкой старого викторианского стиля. Закрытость и строгость во всем. Марфа Ивановна была женщиной под стать своему покойному мужу – дебелой. Черноволосая, с карими, чуть раскосыми глазами. Румянец, который всегда играл на ее круглых щеках, теперь потух, да и щеки потеряли прежнюю циркульную форму. Когда она оказалась в кабинете начальника сыскной, тотчас же откинула закрывающую глаза черную вуалетку. Фома Фомич предупредительно встал и, указывая на стоящий возле его стола стул, пригласил ее садиться.