Книга Черная карусель братьев Человековых, страница 118 – Лев Брусилов

— Так!

— К своей двоюродной тетке, Едокимовой Василисе Степановне, тоже верно?

— Верно!

— Все это время были там и никуда не отлучались, правильно?

— Правильно.

— Теперь я попрошу вас подойти к столу, прочесть эту бумагу и подписаться под ней, мол, с моих слов записано верно, поставить дату и роспись.

Вдова прочла, расписалась и вернула бумагу начальнику сыскной, тот взял ее в руки, еще раз пробежал взглядом и тут же сунул в папку, которую спрятал в ящике стола.

— Теперь можете идти, я вас больше не задерживаю.

Вдова кивнула и, развернувшись, пошла к выходу, она уже взялась за ручку, чтобы отворить дверь, как услышала за спиной:

— Одинцов Кирьян, вы знаете его?

Вдова остановилась и задумалась, смотрела некоторое время перед собой, а потом повернулась лицом в кабинет и перевела виноватый взгляд на фон Шпинне:

— Нет, не знаю, а кто это такой?

— Это кучер вашего покойного мужа! – проговорил начальник сыскной.

— Ну, так бы и сказали – кучер, а то Одинцов Кирьян, кучера-то я знаю, а вот как его зовут – нет. Мне говорили, что он тоже пропал.

— Верно, пропал, – кивнул начальник сыскной. – Но вы знаете, к нашему с вами счастью, нашелся.

— Нашелся? – Вдова по-настоящему удивилась, глаза округлились и даже слегка выпучились. Осторожно переставляя ноги, она вернулась к дивану, села. – Но… – начала и запнулась – похоже, у нее не было слов. – Но этого не может быть!

— Чего не может быть? – уточнил Фома Фомич и, не дожидаясь ответа Марфы Ивановны, продолжил: – Вы думали, что надежно спрятали его в доме на Праздниковой улице?

Этот вопрос, при всей его кажущейся обыденности, разрушил все на свете, он пробил все стены, сломал крепостную кладку. Вдова тоже не смогла устоять. Она понуро опустила голову, провела обеими руками по лицу.

— Значит, электромеханика вы тоже нашли? – спросила глухим голосом, не глядя на фон Шпинне.

— Ну, это было совсем нетрудно, ведь Суматохин находился там же. Да, мы их нашли, доставили сюда и уже успели поговорить и с одним, и с другим. И чтобы понапрасну не тратить время, предлагаю вам, Марфа Ивановна, рассказать все, что произошло в тот вечер возле карусели. И назвать имя убийцы.

— Имя убийцы? – вдова повернула голову к фон Шпинне.

— Да, – мотнул тот головой, – имя убийцы.

— Но вам же и без моего рассказа все известно…

— Все, да не все. Одно дело, когда рассказывает кучер или электромеханик, а другое дело, когда рассказываете вы, уважаемая Марфа Ивановна. Так что слушаю вас со всем вниманием.

Конец августа принес долгожданную прохладу, спала жара, по ночам шли небольшие освежающие дожди. Татаяр, по крайней мере, его духовенство и люди верующие готовились к большому празднику, к Успению Пресвятой Богородицы.

Начальник сыскной полиции барон фон Шпинне, одетый в безукоризненный костюм из темно-синего английского сукна в тонкую полосочку да в шляпе того же цвета, шел в губернское правление. У него была назначена встреча с его превосходительством. Чувствовал себя Фома Фомич прекрасно, как, впрочем, и всегда после успешно завершенного дела. Расследование было закончено, все необходимые бумаги составлены, все протоколы заполнены, лица, до вчерашнего дня удерживаемые в подвале сыскной полиции и в камере жандармского управления, – отпущены. Оставалось только явиться к Протопопову и в подробностях рассказать, кто убил полицмейстера.