Книга Черная карусель братьев Человековых, страница 114 – Лев Брусилов

— Хитро! – проговорил губернатор. – И как часто вы у себя в сыскной проделываете подобные фокусы?

— Это впервые, – с совершенно серьезным выражением лица соврал начальник сыскной. – Да и нет здесь никакой хитрости, – возразил фон Шпинне. – Обычная практика. Так делают всегда, если нет документов; вплоть до выяснения личности задержанного он считается неизвестным. Согласен, это крючкотворство, в особенности когда вы знаете имя задержанного, однако следуя букве закона…

— Я понял вас, Фома Фомич, можете не продолжать, – проговорил его превосходительство. – Когда крючкотворство против нас, оно плохое, а когда за нас, то хорошее.

— Все верно, Петр Михайлович, на том, как говорится, стоим и стоять будем.

* * *

Марфа Ивановна Свищ, вдова полицмейстера, «объявилась» как раз за два дня до объявленных похорон.

Что-то около полудня возле дома полицмейстера остановилась четырехколесная дорожная повозка, запряженная парой каурых жеребцов. Из нее выбралась вдова, попросила возницу подождать и ударила в ворота. На звук выбежала кухарка с заплаканным лицом, принялась раскланиваться и громко, с подвыванием, сообщать хозяйке страшные известия. Вдова выслушала и тоже заголосила. В домах напротив задвигались занавески, захлопали форточки, кое-где в окнах появились любопытные лица. Не переставая в голос плакать, вдова жестом велела вознице вынуть из повозки баулы. Все было обставлено так, будто бы Марфа Ивановна только что прибыла в Татаяр.

Агенты сыскной полиции, которые из укромного места лицезрели весь этот спектакль, только криво улыбались. Прошлой ночью они видели, как на той же повозке и с тем же возницей из дома вдовы уехали двое. Предположительно, это были электромеханик и бывший полицмейстерский кучер. Агенты проследили их до места, где они сошли и скрылись во дворе дома по улице Праздниковой. Фома Фомич, когда ему доложили об этом, хотел распорядиться сразу же их задержать и препроводить в сыскную, но потом рассудил, что это может повредить расследованию. А вдруг Марфа Ивановна решит днем навестить своих жильцов? Нет, пусть пока будут на свободе, нельзя вызывать у вдовы никаких подозрений.

Как только Марфа Ивановна переступила порог своего дома, тотчас же надела траур и принялась энергично хлопотать по устройству похорон. Она отказалась от всего казенного, гроб заказала в лучшей погребальной конторе Татаяра у Серафима Малкина. Туда же, после оформления всех требуемых в таких случаях бумаг, привезли тело Свища. Где его обмыли, приделали голову, наложили грим и одели в новенький, с иголочки мундир.

И вот тут вдова допустила ошибку. Она положила в гроб с мужем его саблю. Да, ту самую, которая пропала и которую не смогли найти.

Гроб выставили в гостиной вдовьего дома, предварительно вынеся оттуда всю мебель. К вечеру в дом полицмейстера потянулись люди. Кто-то – чтобы проститься с покойным, а кто-то – из любопытства глянуть на мертвеца.

Приходил к гробу и начальник сыскной полиции. Он-то и обратил внимание на саблю, лежащую рядом с телом. Правда, ответа, та ли самая это сабля, у него не было.

Следующим днем погребальные мероприятия были назначены на девять часов утра. Вначале гроб перенесли на катафалк и отвезли в храм Всех Святых для отпевания. Крышку оставили прислоненной к стене у входа. После всего прочитанного и пропетого на лоб покойника наложили венчик, и все желающие простились с усопшим. Но поскольку от головы Свища сильно пахло, венчик никто не целовал, от этого обряда отказалась даже сама вдова. Затем священник посыпал тело землей, и гроб тут же, в храме, заколотили большими блестящими гвоздями.