Книга Я (не) умела разводиться, страница 4 – Амелия Борн

— Он женился из-за спора! — перебила я. — И из-за того, что у моего отца есть «бабло». В первый день, в первый час нашего знакомства он смотрел на меня и видел не Арину Гриневу, а выгодную сделку. Страшненькую в очках и с большим приданым. А еще без опыта, чтобы удобнее было под себя перевоспитать!

Слова выходили горькими, но я заставляла себя их произносить. Каждое из них — как пощечина самой себе. За то, что поверила и растаяла от сладких речей Сивова.

Элла вздохнула, поднялась, прошлась по кухне, остановилась у меня за спиной.

— Я просто боюсь, что ты потом жалеть будешь, — сказала она тихо. — Может, стоит хотя бы поговорить с ним? Услышать его версию? Вдруг там что-то не так, вдруг контекст другой…

— Контекст? — Я фыркнула и развернулась к ней. — Элла, на записи четко слышно: «страшненькая в очках», «папочка при бабле», «девица явно ни с кем не была»! Какой еще контекст может оправдать эти слова?

Подруга отвела взгляд. Я знала, что она хочет как лучше, но сейчас ее попытки убедить меня казались почти предательством. Она словно бы вставала не на мою сторону, а на сторону моего муженька…

— Я не красавица, — сказала ей спокойно. — Я это знаю с самого момента, как стала себя осознавать личностью. В школе надо мной порой смеялись, в институте называли «серой мышью». Я привыкла. Но знаешь, чего я никогда не теряла, даже когда было невыносимо больно?

Элла молчала, только смотрела на меня и пыталась послать мне лучи поддержки.

— Достоинство, — ответила я уверенно. — Я всегда знала себе цену, не бегала за мальчиками, которые меня не замечали. Не унижалась, чтобы понравиться. И уж точно не собираюсь сейчас унижаться перед человеком, который сделал из меня пари!

— Это не унижение, Ариш, это разговор двух взрослых людей, — попробовала возразить Элла.

— Разговор будет, — кивнула я. — Когда я подам на развод. А до тех пор мне нечего ему сказать.

Она посмотрела на меня долгим взглядом. Я знала его, этот взор — смесь восхищения и отчаяния. Она понимала, что меня не переубедить.

— А ребенок? — спросила Эллка почти шепотом. — Ты правда хочешь, чтобы он рос без отца? Может, развод, но папа будет навещать сына или дочь?

— Он будет расти с матерью, которая не позволит никому себя обесценивать! Как и не позволит обесценивать его, — ответила я. — Этого достаточно.

Элла вздохнула, вернулась к столу, забрала флешку и кинула ее обратно в сумку. Потом обернулась:

— Может, все же чаю выпьем? — спросила она с сомнением.

— Не хочется, — помотала я головой.

— Знаю. — Она достала из холодильника йогурт, поставила передо мной. — Тогда хоть это выпей, ты ведь теперь не одна.

Я посмотрела на йогурт, потом на нее. Подруга была на моей стороне, но не только она меня поддержит. У меня есть любящая семья — мама и папа всегда были на моей стороне. А значит, я выплыву, как бы ни было сейчас горько и больно.

— Элл, — позвала я, когда она вздохнула и направилась прочь из кухни.

— М? — обернулась подруга на пороге.

— Спасибо, что сказала, — твердо и уверенно поблагодарила ее за правду.

Она очень глубоко вздохнула, но все же растянула губы в улыбке:

— Ты только помни, что я рядом, ладно?

Я кивнула и через мгновение дверь за ней закрылась, после чего я осталась одна.

Я открыла йогурт, сделала глоток. Потом положила ладонь на живот и пообещала мысленно тому, кто еще даже не родился: