Книга Служанка для генерала или Кошка по ночам, страница 54 – Стефания

— Я искал тебя всю свою жизнь, — сказал он. — И я наконец нашёл тебя.

Она подняла руку и коснулась его лица, чувствуя, как его кожа тепла под её пальцами.

— Я тоже, — ответила она. — Я тоже.

Они стояли в центре двора, обнявшись, и за их спинами вставало солнце, обещая новый день. Где-то в углу лежала Мэйлинь, где-то сидел старый монах, опираясь на посох, а двор был полон тех, кто выжил.

Но в этот момент было только они.

И это было прекрасно.

ГЛАВА 25. Рассвет

Битва закончилась.

Двор поместья, ещё час назад наполненный криками и лязгом металла, теперь погрузился в тягучую, почти осязаемую тишину. Только ветер шумел в ветвях старой сакуры, срывая последние лепестки, да где-то вдалеке стонал раненый воин, которого перевязывали товарищи. Екатерина стояла в центре этого хаоса, чувствуя, как усталость наваливается на неё тяжёлым, ватным грузом, и смотрела на Линь Шэна, который всё ещё держал её за руку.

Он видел её. По-настоящему, своими глазами, без повязки, без темноты. Его взгляд — ясный, живой, полный изумления — скользил по её лицу, словно он не мог наглядеться, словно боялся, что она исчезнет, если он моргнёт.

— Я боялся, что никогда не увижу тебя, — сказал он, и голос его звучал хрипло, но в нём была такая нежность, что у Екатерины перехватило дыхание. — Я представлял тебя сотни раз. Но ты... ты красивее, чем я мог вообразить.

Она хотела ответить, но слова застряли в горле, и вместо этого она просто улыбнулась, чувствуя, как по щекам катятся слёзы. Он протянул руку и стёр их большим пальцем, и его прикосновение было таким тёплым, таким родным, что она забыла о боли в плече, о холоде, о страхе.

— Я тоже боялась, — наконец выдохнула она. — Боялась, что ты не выживешь.

— Я выжил, — ответил он. — Потому что ты была рядом.

Они стояли так долго, пока рядом не раздался кашель старого монаха. Он подошёл к ним, опираясь на посох, и в глазах его светилась усталая, но тёплая мудрость.

— Простите, что прерываю, — сказал он, и голос его звучал мягко, почти с улыбкой. — Но есть одно дело, которое требует вашего внимания.

Он повернулся и указал на угол двора, где двое стражников держали человека, которого Екатерина сначала не узнала. Он был без рясы, в простой, грязной одежде, с обритой головой, и лицо его было бледным и осунувшимся. Но когда он поднял голову, она узнала его.

Лжемонах.

Он выглядел иначе, чем тогда, когда впервые появился в доме. Его глаза, раньше такие пронзительные и уверенные, теперь были мутными, почти пустыми, и в них не было ни прежней силы, ни прежней злобы. Только усталость и что-то похожее на обречённость.

— Мы нашли его в западном крыле, — сказал старый монах, и голос его был ровным, без торжества. — Он пытался скрыться, когда понял, что битва проиграна. Он думал, что сможет уйти незамеченным. Но печать на твоей руке указала мне путь. Она чувствует зло, Катя. Она всегда будет чувствовать его.

Екатерина посмотрела на своё запястье. Печать всё ещё тускло мерцала, но свет её был слабым, почти угасшим. Она не знала, как она могла указать путь, но она верила старому монаху.

— Что вы сделали с ним? — спросила она.

— Я лишил его сил, — ответил монах просто. — Это была не его магия. Он крал её у других, у тех, кто был слабее. У мёртвых. У проклятых. Я отнял у него то, что он украл. Теперь он — просто человек. Слабый, беспомощный, никчёмный.