Книга Служанка для генерала или Кошка по ночам, страница 16 – Стефания

Закрыла глаза и уснула, чувствуя, как его тепло окутывает её.

ГЛАВА 9. Чёрная копоть

Чун нашёл её на кухне, где она стояла у очага и перебирала фасоль, чувствуя, как кости ломит от утренней сырости, а пальцы уже начали привыкать к грубой работе. Тётя Лань что-то напевала, помешивая суп, и на кухне было почти уютно, но когда Чун появился в дверях с озабоченным лицом и нахмуренными бровями, Екатерина сразу поняла, что просто так он не пришёл.

— Мо, ты нужна мне, — сказал он, и в голосе его прозвучало что-то новое, почти деловое, словно он наконец решился на что-то, о чём думал уже несколько дней.

Она вытерла руки о передник и пошла за ним, и он повёл её через двор к восточному крылу, не в её каморку, а дальше, в ту часть дома, где она ещё не бывала. Коридор здесь стал уже и темнее, пахло затхлым деревом и сыростью, и в конце его Чун остановился перед низкой деревянной дверью с бронзовым кольцом, отодвинул засов и толкнул её внутрь, и оттуда пахнуло холодной пылью и временем, которое остановилось много лет назад.

Внутри было темно, и только узкий луч света из коридора выхватил из мрака старый сундук, обитый почерневшим железом, и рядом с ним ещё три сундука поменьше, на которых громоздились свёртки и тёмные предметы, укрытые тканью, и всё это выглядело как забытое кладбище вещей, которые когда-то были дороги господину Линь Шэну, а теперь просто ждали, когда их выбросят или спасут.

— Это всё, что осталось от прошлой жизни господина, — сказал Чун, и голос его прозвучал глухо, почти с сожалением, словно он сам не знал, хорошо ли делает, что показывает ей этот тайник. — Вещи, которые господин Линь Шэн не велел выкидывать и которые никто не хотел чинить, потому что не умел или боялся прикоснуться к чужой боли.

Он подошёл к большому сундуку, откинул крышку, и внутри оказались предметы, аккуратно завернутые в выцветший шёлк, и Екатерина подошла ближе, заглянула внутрь и почувствовала, как сердце ёкнуло от узнавания, потому что даже в полумраке она увидела ручку старинной шкатулки, край треснувшей вазы и угол свитка с иероглифами, и всё это когда-то было дорогим, даже роскошным, а теперь лежало мёртвое, сломанное и забытое.

— Господин сказал, чтобы я показал тебе этот сундук, — сказал Чун, и почему-то понизил голос, словно боялся, что стены услышат его слова. — Он хочет, чтобы ты попыталась починить то, что сможешь, потому что говорит, если у тебя руки золотые, пусть работают на благо дома, а не только на кухне. Господин Линь Шэн давно не давал никому доступа к этим вещам, но в последние дни он словно почувствовал, что кто-то может вернуть им жизнь.

Екатерина провела пальцами по краю шкатулки, которая лежала сверху, и дерево оказалось тёмным, почти чёрным, с тонкой резьбой по краям, но на ощупь оно было шершавым, словно его покрыли чем-то липким и въевшимся, что не должно было быть на старом дереве.

— Можно мне взять это? — спросила она, указывая на шкатулку, и Чун кивнул, добавив, чтобы она была аккуратнее, потому что всё это было личным и господин Линь Шэн долго не разрешал никому прикасаться к этим вещам, а потом вышел, оставив её одну в пыльной кладовой.

Она постояла мгновение, вдыхая запах старого дерева и сырости, потом бережно достала шкатулку и завернула её в край своей юбки, чтобы не уронить, и пошла в свою каморку, чувствуя, как внутри разрастается странное, почти болезненное любопытство к тому, что она увидела.