Книга Пламя и пепел. Обещанные, страница 112 – Леока Хабарова

— Меня выгнали со службы!

— А меня — с детями из дому! За принца!

— Весь урожай забрали в Алый орден! За принца!

— Меня отстегали плетьми на площади!

— Меня снасильничали!

— Долой магистра! Долой лорда Драксуса!

— За принца Рейнара! За принца! За принца!!!

Гул голосов разнёсся над лощиной и эхом отразился от обрывистых склонов Сломанного хребта. Будгра затрубил в рог. Ургламы развернули белые полотнища, и Рей облегченно выдохнул.

Дело сделано.

— За мной! — скомандовал он, и новообретённое войско послушно двинулось за ним в сторону убежища.

Настоящее. Бессолнечные земли

Лави продолжала удерживать на ладони трещащий клубок тёмных молний.

— Я не хочу драться, — сказала она. — Но, если надо — буду.

Дозорная ишидари смотрела без страха. Антрацитовая кожа, красные глаза и красные же руны на безупречном лице. Тугая белоснежная коса… и мощная магическая аура.

Такая просто так не отступится.

— Я помню тебя, Бьёрг, Пепельная дева. Мы все тебя помним. Но ты теперь — враг.

— С каких пор?

— С тех самых, как ты убила Эйла Си Даара, — ледяным тоном завила дозорная. — Он был истинным сыном Сумрака. Нашим командиром, другом и братом. А ты убила его. Он пошёл за тобой и не вернулся!

«Старейшина! — гневно подумала Лави. — Опять плетёт паутину лжи, подлая старая карга!»

— Эйла Си Даар погиб в бою, как подобает воину! — выпалила Лавьен. Если она и солгала, то самую малость. — А я вернулась, чтобы защитить народ ишидари.

Взгляд дозорной потемнел.

— Если ишидари и надо защищать, то от таких как ты!

Дозорная ударила первой.

Сгусток вакуума, похожий на плотную серую взвесь, метнулся вперёд, угрожая проглотить всю магию до капли и выжечь дар изнутри.

Уворачиваться от такого бессмысленно, поэтому пришлось жечь: Лавьен дала волю молниям — они сорвались с ладоней одна за другой. Кожа пошла пузырями, и Лави стиснула зубы, чтобы не вскрикнуть от боли, но стерпела. Стерпела и справилась: сгусток налился огнём, с треском лопнул и чародейское марево рассеялось, оседая на камнях инеем.

— Неплохо для бледной смешенки, — фыркнула ишидари и выбросила вперёд обе руки.

Земля вздыбилась, ощетинилась острыми обсидиановыми иглами, и Лави чудом отскочила в сторону. Контратаковала.

Зачерпнула рассеянную силу пустоши в тугой ком скверны и с яростным криком швырнула в лицо противницы. Заклинание угодило в невидимый барьер — средоточие чародейской мощи, — и дозорная, издав душераздирающий вопль, рухнула в серую пыль, хватаясь за горло. Обсидиановые иглы рассыпались сухой крошкой.

— Тварь! — рявкнула дозорная и призвала вихрь.

Обезумевшая чёрно-красная воронка взвилась до небес. Смерч плевался молниями и шёл прямиком на Лави, разрастаясь с каждым ярдом.

Лавьен зажмурилась. Сосчитала удары сердца, раскинула руки и, запрокинув голову, открылась Сумраку, пустив по венам тёмное пламя хаоса.

Она впитала в себя вихрь, как раскалённый песок воду — весь без остатка. Он вошёл в неё и растворился, укрепляя и без того мощный источник.

Глаза дозорной округлились. Рот приоткрылся.

— Откуда… — прохрипела она, отступая. — Откуда в тебе столько силы?

Лави знала, откуда. От Драксуса. Шемесов некромант изрядно с ней позабавился: обезобразил тело, превратив в жуткую, до краёв наполненную гневом бестию. Натравил на любимого человека.