Книга Жена дракона. Ты не поверил мне дважды!, страница 96 – Кристина Юраш

Я ведь уже пыталась.

Перчатка. Воспоминания. Слова. Детали, которые знала только я.

Каждый раз мне казалось: вот теперь. Вот сейчас пазл сложится, и он увидит меня.

Но каждый раз передо мной снова вставала стена. Нет, не стена. Он сам. Ильмаар. Мой муж. Мой убийца. Мой упрямый, слепой дракон, который так панически боялся ошибиться, что предпочитал снова и снова совершать одну и ту же фатальную ошибку.

Я прижала холодную чистую салфетку к губам и закрыла глаза.

Еще одна попытка. Последняя.

Я не знала, откуда пришла эта мысль. Она просто появилась в голове, тихая, простая и безупречно логичная, словно всегда ждала своего часа в темном углу сознания.

Письмо.

Не вещь, которую можно украсть. Не слово, которое можно подслушать у замочной скважины. Не воспоминание, которое можно выведать хитростью или выдумать, начитавшись дешевых романов.

Почерк.

Уникальный, ломаный, с характерным наклоном влево и длинными хвостиками у букв «у» и «д», который я вырабатывала годами.

Это был не подчерк настоящей Эрисалии. Это был мой почерк. Из того мира. Единственное доказательство, что я — это я.

Мышечная память моей души, которую невозможно подделать, невозможно украсть и невозможно объяснить случайным совпадением.

Я открыла глаза и посмотрела на чернильницу с серебряной крышкой. Впервые за все это время угол моих губ дрогнул в настоящей, хищной улыбке.

Кабинет утонул в сумерках, густых и липких, тошнотворных сумерках.

Камин давно погас, оставив после себя лишь едкий, холодный запах пепла, который въелся в портьеры и обивку кресел. На массивном дубовом столе лежали бумаги, требующие подписи. Донесения стражи. Счета от поставщиков. Письма с соболезнованиями, написанные фальшивым, вычурным почерком.

Я не прочитал ни строчки. Чернила на пергаменте расплывались в моем восприятии, превращаясь в бессмысленные черные кляксы.

Перед глазами стояла одна и та же картина. Навязчивая. Неумолимая.

Темная деревянная дверь с резным узором. Конец длинного коридора второго этажа. Левая створка.

Спальня Эрисалии.

Я резко поднялся из кресла. Резкое движение заставило суставы хрустнуть, но это не принесло облегчения. Я подошел к высокому окну, вглядываясь в чернильную темноту сада, где дождь продолжал методично барабанить по голым ветвям. Развернулся. Вернулся к столу. Снова подошел к окну. Снова вернулся.

Бессмысленно.

Я уже час ходил по кабинету, как загнанный зверь, чья клетка стала слишком тесной для разбухающей внутри ярости и страха. Мои шаги были тяжелыми, глухими, но в этой звенящей тишине они казались мне оглушительными, как удары молота по наковальне.

Потому что мысли, подобно стервятникам, возвращались к одному и тому же.

Шкатулка.

Перчатка.

Ливия.

Проклятье.

Я сжал переносицу, чувствуя, как под кожей на висках начинает пульсировать знакомый, обжигающий жар. Драконья кровь реагировала на стресс, требуя действия, разрушения, но я был заперт в собственной голове.

Если бы я был разумным человеком, я бы пошел проверить сам. Поднялся бы по лестнице, преодолев эти двадцать проклятых ступеней. Открыл бы дверь. Проверил. Убедился. Поставил точку.

Но я не шел.

И не потому, что боялся увидеть пустую шкатулку, подтвердив, что эта девчонка — искусная лгунья. И не потому, что боялся найти там перчатку, рушащую весь мой выстроенный мир.