Книга Академия Боли. Я умру вместо принца, страница 119 – Кристина Юраш

Это было другое одиночество.

Глубокое. Безмолвное. То, что приходит, когда ты понимаешь: единственный человек в этой комнате, который мог бы тебя понять, только что отнял у тебя право двигаться.

И именно это оказалось больнее всего.

— Отлично, — произнес главный маг, потирая руки.

Слово прозвучало в тишине, как монета, упавшая на каменный пол. Звонкое. Довольное. Окончательное.

Он шагнул ко мне.

Его мантия зашуршала по мозаике, и в этом шорохе я услышала что-то — ритм, намерение, неизбежность. Его тень упала на мое лицо, холодная, плотная, и я не могла отвернуться, не могла отступить, не могла даже моргнуть, чтобы не видеть, как приближаются его руки.

Руки. Длинные, сухие пальцы с ухоженными ногтями и серебряными кольцами на указательных. Пальцы мага, который привык касаться вещей, не спрашивая разрешения. Который привык вскрывать, осматривать, оценивать.

Я не знала, что он будет делать. Не знала, как именно он собирается «осмотреть» связь, вплетенную в мою плоть и в мою душу. Знала только одно: это будет больно. Это будет так больно, что я, возможно, потеряю сознание — и это будет милосердием, о котором сейчас даже мечтать не приходилось.

И впервые за всё время я по-настоящему испугалась того, что будет дальше.

Не потому, что я боялась боли. Я знала боль. Боль была моей соседкой по комнате, моим преподавателем, моим единственным верным спутником в этом мире.

Я боялась не боли.

Я боялась того, что они найдут внутри.

Эту лишнюю линию. Этот чужой, фиолетовый, пульсирующий след, который изменил ритуал и вплел в мою связь что-то, чего не должно было быть. Что-то, что я носила в себе, не зная. Что-то, что жило под моими ребрами, дышало моим дыханием, и о существовании чего я не подозревала до сегодняшнего дня.

Что, если они найдут это? Что будет тогда? Я перестану быть фамильяром принца? Или меня будет проще убить, а принцу попросту назначат пятнадцатую фамильярку?

Пальцы главного мага коснулись моей груди.

Прямо над тем местом, где жила связь.

И мир взорвался болью и моим криком.

Глава 97

Крик вырвался сам.

Не из горла — из того места под ребрами, где жила связь, где чужая магия впилась в меня, как корень в расколотый камень.

Крик прошел сквозь сжатые челюсти, сквозь стиснутые зубы, сквозь всё, чем я пыталась его удержать, и вырвался наружу — громкий, отчаянный, нечеловечески охрипший. Звук, который не принадлежал мне. Звук, который издаёт зверь, когда капкан смыкается на кости.

Мне показалось, что кто-то вогнал раскалённый крюк прямо под ребра и теперь медленно, с садистской тщательностью, проворачивает его внутри.

Боль была бы милосердием по сравнению с этим методичным копанием. Кто-то чужими, холодными, безжалостными пальцами раздвигал то, что должно было оставаться закрытым, разрывал нити, которые сшивали меня изнутри, и рассматривал каждый узел магии на свету.

Воздух исчез полностью. Как будто ритуальная комната вдруг оказалась на дне океана, и давление воды вытеснило из моих лёгких последнюю молекулу кислорода. Грудная клетка сжалась, ребра сошлись, как створки захлопывающейся книги, и я попыталась вдохнуть. Не смогла. Рот открылся, губы раздвинулись, но внутрь не вошло ничего.

Боль была повсюду.

В груди — тупым, пульсирующим жаром, от которого казалось, что сердце варится в собственной крови.