Книга Академия Боли. Я умру вместо принца, страница 116 – Кристина Юраш

Старый маг прошуршал свитком.

— Теперь осталось исследовать фамильярку. И проверить качество установленной связи, — заметил маг, повернувшись ко мне.

Он посмотрел на меня так, словно я была лабораторной крысой.

— Мы не стали беспокоить его высочество. У него важная контрольная. Так что пока что мы займемся фамильяркой. Эй! Ко мне! Сидеть!

Я подошла и встала на колени, опустив голову. Я ненавидела себя за то, как быстро подчинилась.

— Будьте так любезны, господин ректор. Зафиксируйте ее заклинанием, — бросил маг, обходя меня со всех сторон. — Это очень болезненная процедура. Мне бы не хотелось, чтобы она дергалась.

Глава 96

Что? Я невольно вздрогнула. «Очень болезненная процедура!» — пронеслось в голове. Каждое слово отдавалось гулким ударом сердца.

Главный маг стоял, выпрямившись во весь свой немалый рост, и его тень падала на черную мозаику круга длинным, искаженным пятном.

Ректор не ответил.

Я смотрела на него, и мое дыхание становилось всё более поверхностным, всё более рваным, будто легкие забыли, как работать.

Армант Моркант стоял возле круга, глядя куда-то в сторону.

Не на меня. Не на мага. Ректор смотрел на восстановленный символ. На ту самую линию — тонкую, фиолетовую, пульсирующую. Она все еще светилась. И в этом мертвенном свечении лицо ректора казалось особенно бледным.

Его пальцы медленно коснулись старого шрама на щеке.

Я знала это движение. Я видела его однажды, когда он сказал мне правду о себе. О том, что когда-то стоял в таком же круге, на таком же холодном полу, и чувствовал, как чужая боль разрывает его на части. Тогда этот жест был признанием. Мостом. Молчаливым «я понимаю».

Пальцы скользнули по неровной белесой коже от виска к подбородку. Всего на мгновение. Меньше, чем нужно, чтобы сделать вдох. Потом рука опустилась, повисла вдоль тела, и я увидела, как его пальцы чуть дрогнули — не от страха, нет. От чего-то, для чего у меня не было слова. Может быть, от памяти. Может быть, от стыда.

— Господин ректор, вы собираетесь нам помогать? — напомнил маг. — Мы здесь не в игрушки играем. Нам поручено ритуал и качество связи.

Голос был вежливым, терпеливым, но при этом настойчивым. Это был тон человека, который знает, что его воля будет исполнена, и просто ждет.

Я ждала.

Сама не зная чего.

Что он откажется? Что скажет, что это недопустимо? Что хотя бы попытается спорить — не ради меня, нет, я не была настолько наивна, — а ради принципа, ради той тонкой границы, за которой Академия переставала быть Академией и становилась послушной марионеткой в руках придворных магов.

Я ждала, потому что он сказал мне однажды, что был фамильяром. Что знал, каково это — стоять в круге и чувствовать, как чужая магия проходит сквозь тебя, не спрашивая разрешения. Что его шрам — это не сувенир от дуэли, а след боли, предназначенной другому человеку.

Человек, который знает эту боль, не должен…

— Насколько болезненная? — спросил ректор.

Слова упали в тишину, и я почувствовала робкую надежду, одновременно понимая, что Армант пошел на попятную. Он не спросил «зачем»? Не возмутился, что маги «превышают свои полномочия».

Он просто спросил, насколько это будет больно.

Главный маг пожал плечами.

Движение было легким, небрежным, почти изящным. Серебряные руны на манжете его мантии блеснули, и на мгновение я увидела, как они отразились в черной мозаике пола — перевернутые, искаженные, словно руны из другого мира, где все правила вывернуты наизнанку.