Книга Ведьма пустоши, страница 197 – Джессика Кури

Мойры милосердные, что происходит?

Это какой-то ритуал?

И тут я заметила слабое свечение, бегущее по паутине. Оно было таким тонким и бледным, что сперва я приняла его за обман зрения. Но потом с леденящим ужасом поняла – она истощает его, перекачивает его жизненную силу в развешенные вокруг заклинания. Присмотревшись, я различила знакомые узоры, переплетенные с незнакомыми: поддерживающие, исцеляющие. И все они сходились на одном участке коры, покрывая плотной шелковой сеткой уродливую рану на стволе, где древесина почернела и отливала зеленью, словно начала гнить. Должно быть, именно здесь Конрад срезал ту самую ветку, что я уничтожила в своей безнадежно бесполезной попытке остановить Лахлана.

Она пыталась исцелить Двирру.

И ради этого убивала Конрада.

— Нет! – крикнула я, но то, что должно было стать воплем, вырвалось наружу надломленным рыданием.

У меня не хватило сил до них добежать, и на полпути я рухнула на колени.

Но они услышали и подняли взгляды. Лицо Конрада искажала боль, но, увидев меня, он широко распахнул глаза.

— Р-Роуз? Что ты… Как ты…

— Отпусти его!

Я подняла вязальную спицу, что дала мне Сильви, отчаянно желая, чтобы она вдруг и правда стала мечом.

— Должно быть, она прошла сюда по нитям, как древние ведьмы пустошей, – произнесла Моргейн, глядя на меня со странным выражением на лице, совершенно игнорируя мое жалкое оружие. – Эту силу я считала давно утраченной. Но если девчонка смогла пройти по нитям в Эльфхейм, значит, защитная граница Двирры пала. Мой брат скоро будет здесь.

Она бросила взгляд через плечо, словно уже ожидала увидеть его марширующим по Эльфхейму. Я поползла вперед, пытаясь дотянуться до опутавших Конрада паутинных чар, но королева обернулась и с шипением преградила мне путь. Тогда я вцепилась в ее юбку; на ней все еще было платье из чешуйчатого красного шелка, на ощупь напоминающего змеиную кожу. Вязальная спица выскользнула из моей руки.

— Отпусти его, – взмолилась я.

— Отпустить? – переспросила она. – Он предал меня, не справился со своим долгом и обрек на гибель мой мир и мой народ. Мои фейри пытаются спастись бегством. Они побегут прямо на меч моего брата, а теми, кто сдастся, он пополнит свои ряды. А потом он обратит свой взор на твой народ, маленькая ведьма. Скажи, каково это – знать, что ты развязала войну, которая унесет миллионы жизней?

— Конрад не знал, к чему приведет одна сломанная ветка! Если тебе нужна жертва, возьми меня вместо него.

— Нет, – прохрипел Конрад.

— От тебя и так почти ничего не осталось, – равнодушно заметила Моргейн.

Повернувшись обратно к дереву, она коснулась горячей коры.

— Человеческая энергия – самая сильная из всех. Даже сильнее моей собственной. Вы, смертные, горите так ярко, пусть и недолго… Вполне справедливо, что тот, кто ранил Двирру, своей жизнью его и исцелит.

Но в ее взгляде читалась неуверенность, даже отчаяние.

— Ничего не выходит, да? – прошептала я, глядя на Конрада, который смотрел на меня затуманенным взором.

Моргейн пробрала дрожь; она устремила взгляд куда-то вдаль, на Эльфхейм.

— Я хранила их в безопасности триста лет. Триста лет, и весь мой труд разрушил один смертный, потерявший голову от любви.

— Ваш труд разрушил ваш брат, – возразила я.

— Истинно так. Надо было убить его, когда я забрала у него трон, но я была слишком мягкосердечна. Как и всегда. Он говорил, это меня и погубит, – и оказался прав.