Книга Ведьма пустоши, страница 196 – Джессика Кури

Но Конрад все еще был здесь. Если фейри схватили его, когда он разбил портальное стекло, ему грозит опасность. Быть может, мне удастся убедить Моргейн…

В чем?

Мне больше нечем было торговать. Даже моя жизнь теперь не стоила и наперстка.

Но, несмотря на ледяное дыхание ножниц Мойр у своего горла, я все равно должна была идти дальше.

Я оттолкнулась от камня и, спотыкаясь, побрела дальше, вверх по холму, к Древу. Оттуда у меня хотя бы появится хороший обзор. Но вскоре ноги отказали, и мне пришлось ползти на четвереньках по мху и камням, останавливаясь каждые несколько минут, чтобы выдохнуть полный боли стон и вцепиться в землю в поисках крупицы силы, которая помогла бы проползти еще несколько ярдов. За мной тянулся след из ниток и обрывков горелого шелка с шифоном – мое избитое, опаленное, перепачканное в грязи платье расползалось вместе со мной. Волосы спутались в неопрятные локоны и прилипли к шее. Под ногтями забилась черная сажа.

Я все ползла и ползла вперед. И, как ни странно, посреди разрушающегося Эльфхейма, с умирающим сердцем, пока все, кого я успела полюбить, были в смертельной опасности, я ловила себя на том, что завороженно разглядываю самые невероятные, крошечные вещи: цветок с пятью лепестками, проросший в трещине камня; идеально ровный ковер из мха; хрупкий, бледный завиток папоротника, раскрывающийся из самой сердцевины. Маленькие, обыкновенные чудеса, мимо которых я могла пройти тысячу раз на дню, даже не заметив их. А теперь они казались мне невыразимо прекрасными. Горькие слезы жгли щеки, но я ползла дальше, выше.

Достигнув вершины, я протянула руку и коснулась ствола Двирры. Его лихорадило – так же, как меня. На одно бесконечно долгое мгновение я замерла, ощутив небывалое родство с этим древним деревом. Подняв взгляд, я увидела лицо, вырезанное в коре, и мне показалось, его пустые глаза смотрят на меня в ответ.

— Ты и я, – прошептала я дрожащим голосом. – Он прикончил нас обоих, так ведь?

Я заставила себя подняться на ноги и, тяжело опираясь о ствол, двинулась вдоль дерева. Оно было огромным – я будто обходила городскую стену. Липкий красный сок стекал по белой коре и собирался лужицами между корней, распространяя ароматы меда и крови. Тяжелые ветви клонились к земле, будто усталые руки. Казалось, еще мгновение, и все дерево просто рухнет.

Когда я вышла на сторону, обращенную к поселению и белому дворцу вдалеке, то увидела внизу множество мечущихся в панике фейри. Они бегали между своими домами-корнями; некоторые из этих домов уже обрушились, превратившись в груды белой подгнившей древесины, залитой красным соком.

На вершине холма, прямо у подножия Двирры, стояли две фигуры. Прихрамывая, я направилась к ним, понятия не имея, что скажу, но точно зная, что самой мне до дворца Моргейн не добраться.

А потом поняла: и не придется.

Потому что впереди я узнала Моргейн с зубчатой короной на голове. Рядом с ней на коленях, опустив голову на обнаженную грудь, стоял Конрад.

Он жив.

На одно мгновение эта мысль затмила все остальные, и я смотрела на него, чувствуя, как слезы облегчения смешиваются со слезами боли.

Чем ближе я подбиралась, прячась за выступами корней, что торчали из земли, словно мощные подпорки, тем яснее видела весь ужас его положения. Толстая серебряная цепь опутывала запястья, приковывая к вбитому в землю колу. Паутина, протянутая между ним и Двиррой, липла к волосам и коже – огромная, хрупкая сеть поблескивала серебром. На нем остались только штаны; обнаженные плечи и спина блестели от пота. Глаза Конрада были закрыты, но, кажется, он оставался в сознании и то и дело вздрагивал, кривя губы в гримасе боли.