Книга Ведьма пустоши, страница 194 – Джессика Кури

Теперь я смотрела по сторонам уже не в поисках случайного выхода, а высматривая знакомые очертания. И постепенно начала их различать. Вот нити, похожие цветом на Утес Трех Мойр, – серые, как шифер и туман. А этот светящийся узел, должно быть, Блэксвайр с его жителями. Я направилась в другую сторону, к скоплению зеленых нитей. Тут пряди были толстыми, грубыми, плотно переплетенными – совсем как древний лес, где стоял каменный круг.

Сильви и Макдугалы шли за мной послушно, почти без сопротивления. Но то один, то другая замедляли шаг, замирали – взгляд пустел, рот приоткрывался, – и мне приходилось дергать их, чтобы двигались дальше. Я не понимала, почему мой рассудок оставался ясным. Хотя, возможно, дело в том, что в прошлый раз, когда я шла здесь за нитью Лахлана, безумие этого места еще не пыталось меня схватить. А теперь моим проводником стала цель. Я прокладывала путь так, как делала это всегда: видя скрытые узоры, повинуясь чутью, что жило во мне с детства, задолго до встречи с серебряным фейри.

Это был мой собственный дар, сила, которой я ни с кем не делилась. Сейчас я полагалась на свою интуицию как никогда прежде, возлагая все надежды на врожденную способность смотреть на запутанный узел и находить единственную нить, способную его распутать.

— Мы почти на месте, – сказала я, хотя остальные никак не показывали, что слышат или понимают меня.

Я продолжала тащить их вперед – и свою боль тоже. Краем глаза я замечала, как следом крадется тень моего страха. Он всегда был со мной, даже в минуты, когда я чувствовала себя по-настоящему храброй. Наверное, такова его природа, и это просто нужно принять. Что ж, пускай. Теперь я понимала: можно бояться – и все равно идти. Можно терпеть самую лютую боль, какую только способно вынести тело, – и идти. Можно лишиться последней капли магии – и идти.

Здесь нити становились гуще. Они сплетались в лианы, щекотали шею, лицо. Обтекали меня, скользили по плечам, двигались почти осознанно, по-змеиному.

Я потянулась, чтобы убрать одну из настойчиво щекочущих меня нитей, и поняла: это вовсе не нить, а ветвь, бледная и кривая, точно палец древней старухи. И она была теплой.

Дыхание перехватило, и я ускорила шаг. Сердце разрывалось на части, силы таяли, но я все лезла и лезла сквозь узловатые ветви – целую вечность, как мне казалось, – таща за собой своих четверых спутников, чувствуя, как теплая кора и сухие листья царапают кожу…

Пока мы наконец не вывалилась наружу, грудой рухнув у подножия Древа Двирра.

Мы стояли на склоне, поднимающемся к Двирре, среди камней, папоротников и исполинских корней. Могучие ветви раскинулись над нами, а за спиной, подобно стене, высился занавес из плакучих, как у ивы, ветвей – внешняя граница Эльфхейма. Мы оказались с обратной стороны дерева; нас отделял от жилищ фейри целый холм, и даже белого дворца Моргейн не было видно. Вокруг ни души, но я не знала, сколько еще продлится наше одиночество. Быть может, королева каким-то образом узнала, что мы пробрались сквозь ее стены.

— Не поднимайтесь, – велела я Сильви и Макдугалам. – Нас не должны заметить.

— Что это за место? – спросила Сильви, крепче сжимая ошейник Капитана.

В этот миг мимо пробежали трое фейри. Мы быстро пригнулись за замшелым камнем, слушая их стрекот и шепот; похоже, они обходили границу. У Капитана вздыбилась шерсть, и я зажала ему пасть, чтобы он не залаял и не выдал нас. Спустя несколько минут патруль скрылся за другим склоном холма.