Книга Дом Зверя, страница 70 – Мишель Вон

— Дочь, – приветствовал он меня. Непонятно, удивился ли Зандер нашей встрече, однако определенно был недоволен. – Вижу, тебе удалось добраться к поезду.

— Не сомневаюсь, тебя это огорчает, – отозвалась я, поскольку терпение мое уже истощилось.

Он досадливо цыкнул.

— Ты же знаешь: я всегда хотел, чтобы ты вошла во Врата со мной вместе. Еще не поздно признать ошибку и вернуться в мой отряд.

— Нет, – безмятежно отозвалась я. – У меня собственный долг перед Зверем, и я намерена выполнить обязательства.

Отец надменно прищурился. Похоже, намеревался сказать какую-то уничижительную гадость, но сдержался из-за Севиль и лишь выдавил с натянутой улыбкой:

— Безусловно, я рад, что ты столь самоотверженна, но Теневой Предел – опаснейшее место, боюсь, ты к нему пока не готова. У тебя впереди много лет, успеешь доказать свою преданность богу, но для этого сначала нужно выжить. Безрассудство тебе только навредит.

— Все хорошо, лорд Зандер, – вмешалась Севиль. Она задрала к нему голову, глаза сияли. – Альма, должно быть, устала с дороги, и я решила пригласить ее к себе. В Сорроусенде ей нечего опасаться. Возможно, вы нанесете нам визит и побеседуете с ней позже.

Отец недоуменно моргнул.

— Ясно. Что ж, очень мило с твоей стороны, Севиль. Не хочется злоупотреблять твоей добротой, но, похоже, тебе, в отличие от меня, удалось обуздать мою дочь. Дай мне знать, если она станет тебе докучать.

— Конечно, – ответила Севиль, просияв от похвалы.

В глубине души мне захотелось, чтобы Каим задержался и увидел, к чему привела его холодность. Или – что еще лучше – поставил бы Зандера на место. Так и подмывало сделать это за него.

Однако у меня уже не осталось сил разбираться с этим спектаклем. Я развернулась и зашагала к выходу со станции.

Скоро все само собой утрясется. Когда я уничтожу комету и стану Первой Дланью, оставив отца скулить и барахтаться в грязи, Севиль сама поймет, какой он никчемный, алчущий славы неудачник – может быть, тогда она научится принимать более разумные решения в жизни, чего, надеюсь, я уже не увижу.

Однако Севиль к роли моей няньки отнеслась вполне серьезно. Тут же догнала меня, не преминув недовольно попыхтеть в мою сторону.

У выхода из вокзала поджидал экипаж, чтобы отвезти нас в резиденцию Севиль. Мы покатили по широким, ярко освещенным улицам Сорроусенда, и я никак не могла насмотреться. Все это было совершенно не похоже на аскетичные строения Авера и тесную сутолоку Мерея. Местные здания – сплошь из прекрасного белого камня – щеголяли изящными декоративными фризами и высокими величавыми окнами. Почти вдоль каждой улицы тянулись каналы – одни узкие, словно дверной проем, другие шире самой дороги. Повсюду кипела жизнь: в окнах горел свет, из распахнутых дверей битком набитых таверн лились мелодии, торговцы катили тележки по мощеным улицам, дамы в изысканных шелковых платьях рассматривали витрины магазинов.

Завидев нас, прохожие – даже в белых одеждах Девы или в полуночно-синих мантиях Провидца – останавливались и кланялись. Похоже, здесь, в обители Совета Слышащих, связь с любым из четырех богов внушала уважение. Едва ли не на каждом втором углу высилось какое-нибудь святилище или статуя, витрины были оформлены в честь Плачущей Девы, молитвенно сложившей руки на груди.