Книга Помолвка с препятствиями, страница 58 – Кати Владмар

Генри

Самоуверенность – обманчивая спутница. Она шепчет тебе, что ты сам решаешь свою судьбу и крепко держишь вожжи в руках. И ты охотно веришь ее внушениями, ровно до того момента, пока не понимаешь, что твоя жизнь на полном скаку несется в пропасть.

В первое время после моего «прозрения» я был уверен, что действую безупречно. Я искренне полагал, что будет достаточно сменить гнев на милость. Как и полагалось по законам этикета, дважды в неделю я посещал Сент-Клэр с официальными визитами. Я вел себя как образец галантности, терпения и вежливости, признавая за Жанетт право злиться на меня за прошлые обиды. Ее гордость была уязвлена, и она не могла сдаться сразу. Ей просто нужно время, чтобы поверить в мою искренность.

В этом счастливом заблуждении я пребывал первые пару недель. Но к концу третьей моя хваленая аристократическая выдержка начала истончаться.

Дни между дозволенными визитам превратились в изощренную пытку ожиданием. Поместье Ричарда было до краев набито столичными гостями. Смех, музыка, шелест вееров, бесконечные партии в бильярд и пикники на свежем воздухе. Все то, что раньше составляло привычный фон моей жизни, теперь казалось утомительным шумом. Я ловил себя на том, что механически отвечаю на кокетливые реплики Маргарет и ее подруг, в то же самое время мысленно отсчитывая мгновения до того момента, когда приличия вновь позволят мне приказать заложить экипаж. Я рвался в Сент-Клэр с упорством безумца.

Но ирония ситуации заключалась в том, что сами эти долгожданные визиты не приносили ни малейшего облегчения. Напротив, они становились еще более жестоким наказанием.

Вынужденный задыхаться в облаке приторных духов графини и выслушивать бессмысленное щебетание Флорианы, я чувствовал, как медленно закипаю. А та, ради кого я терпел все это, сидела напротив с идеально прямой спиной, не поднимая взгляда от вышивания.

Абсолютно все в ее позе, движениях и словах было выверено до мельчайших деталей.

Я использовал любые, даже самые ничтожные лазейки в строгих правилах, чтобы пробить ее броню. Во время приветствия я непременно задерживал ее пальцы в своей руке дольше положенного и почти касался губами кожи. Передавая чашку, старался, чтобы наши руки будто бы случайно соприкоснулись. Привозил в подарок книги по коневодству, надеясь увидеть в глазах хотя бы проблеск жадного интереса.

Я намеренно заводил разговоры на спорные темы, которые раньше обязательно заставили бы ее вступить в дискуссию. Провоцировал ее всеми доступными способами, отчаянно пытаясь вывести из равновесия, смутить или хотя бы разозлить – заставить проявить хоть какие-то эмоции вместо сводящей с ума безупречной покорности.

Но она отбивала каждый мой выпад, даже не дрогнув ресницами.

Мои прикосновения не заставляли ее отдернуть руку и залиться смущенным румянцем, она просто молча терпела их, как неизбежное зло. Подарки принимала с дежурным наклоном головы, откладывая их в сторону, даже не раскрыв.

— Как вам будет угодно, милорд, – отвечала она на мои провокационные высказывания тоном, от которого сводило скулы. – Я уверена, что вы, как эксперт, абсолютно правы. Мое скромное мнение в данном вопросе неуместно.

Ни намека на усмешку или ироничные нотки. Она мастерски отыгрывала ровно ту роль, которая была полной противоположностью моего представления о ней: тихую, благочестивую и невыносимо скучную невесту.