Книга Помолвка с препятствиями, страница 55 – Кати Владмар

Потолок кабинета вдруг показался пугающе низким, а стены удушающе тесными. Воздух потяжелел, сдавливая ребра. Он не шутил. Он действительно мог запереть меня, нанести физическое увечье или продать кому угодно, потому что закон наделял его этим правом.

Чувство абсолютной беспомощности начало затапливать грудь, но я усилием воли подавила его. Истерика мне сейчас не поможет.

Я медленно выдохнула, подавляя дрожь, и опустила ресницы, пряча полыхнувший в глазах гнев.

Мой голос прозвучал безжизненно и покорно:

— Я вас поняла, отец.

Граф удовлетворенно кивнул, откидываясь в кресле.

— Вот и славно. Иди к себе и приведи себя в подобающий вид.

Дверь кабинета закрылась за моей спиной с глухим стуком.

Я стояла в полутемном коридоре, невидящим взглядом скользя по портретам предков в позолоченных рамах, и впервые явственно осознала, что нахожусь в клетке. Красивой витрине, в которой я была лишь товаром с прикрепленным ценником.

Ноги сами понесли меня прочь из дома на задний двор к конюшням.

Я подошла к деннику Максимилиана, отодвинула засов и шагнула внутрь. Огромный жеребец тихо гукнул, повернул голову и ткнулся бархатным носом мне в плечо.

Я обняла его теплую шею и вдохнула родной запах. Внутренности предательски дрожали от пережитого напряжения и разъедающего чувства собственного бесправия. Я была загнана в угол. План оказался бесполезным. Меня заставят выйти замуж за Генри, даже если я стану кричать у алтаря «нет».

Я судорожно вздохнула, с усилием проглатывая вставший в горле ком. Крепче прижалась лбом к жесткой гриве коня и зажмурилась.

— Я не отдам тебя им, Макс, — упрямо прошептала я. — И себя не отдам. Слышишь?

Я пока понятия не имела, как именно обойду законы этого времени. Не знала, где возьму деньги, рычаги влияния или лазейку в контракте. Но покорно склонить голову, смириться с ролью разменной монеты, позволив им сломать мою жизнь, я не собиралась.

Генри

Каждая дорожная выбоина под колесом экипажа отдалась в ребрах тупой, пульсирующей болью, но я лишь плотнее сжимал челюсти. Врач и Ричард в один голос назвали меня безумцем, когда я велел закладывать карету, едва мне позволили подниматься с постели. Но вынести еще хотя бы день ожидания было просто невозможно.

Я ехал в Сент-Клэр.

Буквально неделю назад эта поездка казалась бы мне неизбежной повинностью, продиктованной жесткими рамками этикета. Но теперь нетерпение гнало по венам жидкий огонь, и я то и дело поглядывал в окно, торопя предстоящую встречу.

За те бесконечные, тягостные дни, что я провел в постели, у меня было достаточно времени все обдумать. Моя прежняя тактика была в корне неверна, потому что я судил о Жанетт по искаженному фасаду. Да, я был резок и высокомерен. Но я умел признавать свои ошибки, если того требовали обстоятельства. Я ехал к ней не для того, чтобы униженно каяться, как советовал Ричард, а чтобы показать: я готов перевести наши отношения в новое русло. Я собирался дать понять, что принимаю ее такой, какая она есть – дерзкой, смелой, мастерски нарушающей нелепые правила.

Старый граф встретил меня в холле с нескрываемым облегчением. Очевидно, он до последнего момента трясся над своим драгоценным контрактом, опасаясь, что после скандального появления дочери в мужском седле, я немедленно объявлю о расторжении помолвки. Я обменялся с ним дежурными любезностями, заверив, что мой визит продиктован исключительно желанием засвидетельствовать почтение леди Жанетт, и прошел в малую гостиную.