Книга Белый журавль обнимает меч рассвета. Том 1, страница 103 – К. Рэдлиф

Цзэ Сюлань не знал, стоит ему идти дальше или остаться здесь. С одной стороны, что-то тянуло его к этим людям, что так мирно и дружно вели свой привычный быт. С другой стороны, вряд ли здесь он увидит что-нибудь интересное. Не просто так же хозяина Туманного склона затянуло в это место.

Ему явно предстояло раскрыть какую-то тайну. Ну или увидеть то, что по какой-то причине Сянь Мин скрыл от них. А может, просто упустил. Улыбнувшись напоследок двум заклинателям, Цзэ Сюлань вновь вышел на улицу. Солнце было высоко и палило так, что ни о какой осени и речи не могло идти. Судя по маленьким вспаханным огородикам прямо во двориках, сейчас был конец весны. Ветер трепал длинные белые рукава, и Цзэ Сюлань чувствовал себя легко и хорошо. Было тому виной сцена, что он увидел на кухне, или же хорошая погода, он не знал. Но пустота от истраченных духовных сил и головная боль отступили, уступая место теплу.

— Цзюцзю, цзюцзю ^[19], – кричал мальчишка десяти лет. Он шел рядом с молодым мужчиной. Тот был высок, но так молод, что наверняка еще и женат не был. – Мы пойдем сегодня пускать камни?

— Ну какие тебе камни? – фыркнул тот. – Сяо ^[20] Шу, ты уже такой большой, а до сих пор этой ерундой страдаешь!

— Но, Мао-гэ, Дэ Фанфан хвастается, что запустил целых двенадцать блинчиков! Я должен стать лучше его. Иначе Ю И не посмотрит на меня.

— Не говори глупостей. Девчонки любят красивых, умных и добрых. А твой Фанфан неповоротливый грубиян.

— Ничего ты не понимаешь! – воскликнул сяо Шу и нахмурился. – Ю И просила меня научить бросать камни. Но если этот дурак Фанфан будет лучше, то она попросит его.

Мужчина на это лишь рассмеялся и поторопил вайшэна ^[21]. Они скрылись в невысокой хижинке. Но на улицу выплыли еще люди. Водоворот чужих жизней буквально захлестнул Цзэ Сюланя. Он слушал обрывки разговоров, словно стараясь уловить частичку жизни каждого жителя деревни. Вон там собирались полоть огород, а вон та девушка звала сестру-одногодку к озеру стирать одежды. Торговец мясной лавки громко спорил со сварливым морщинистым стариком, а несколько детей весело прыгали по улицам, смеясь и играясь.

Цзэ Сюлань сам не заметил, как пробродил по улицам до самого заката. Решив посидеть и подождать, что же ему этот день покажет дальше, заклинатель сел прямо на траву неподалеку от двух девушек, что вышивали платочки для своих возлюбленных. Они пели нежную песню, что заклинателю раньше не приходилось слышать, и иногда обменивались скучными фразами, пока под их пальцами расцветали нежные розовые цветы на белом полотне.

Цзэ Сюлань не мог поговорить ни с одним жителем, но отчего-то чувствовал себя выговорившимся как никогда. Это место должно было стать чем-то опасным, но в результате подарило ему покой, которого ему давно недоставало.

И лишь где-то глубоко в сердце червь тоски медленно точил это радостное чувство. Сколько бы Цзэ Сюлань ни пробыл здесь, он помнил, во что превратилась Цзыянь. Пустота, безнадежность и скорбь единственного оставшегося человека – вот какой пейзаж сейчас разворачивался в реальном времени. Впрочем, если ему позволено еще немного побыть частью «солнечной долины», то этот заклинатель не имел никаких возражений.

Солнце окрашивало небо лиловыми красками, напуская тени на низенькие крестьянские домики с соломенными крышами. До сумерек осталось меньше одной стражи ^[22], когда с громким плачем-криком по улицам Цзыяни пронесся сяо Шу. Его щека была разодрана, руки расцарапаны в кровь, одежда в беспорядке. Он столкнулся с чем-то страшным. На грязном рукаве детских одежд алела кровь, и у Цзэ Сюланя была вовсе не оптимистичная догадка, кому она принадлежала.