Книга Белый журавль обнимает меч рассвета. Том 2, страница 199 – К. Рэдлиф

Не смея больше медлить, Линь Ян вскочил на меч и отправился в путь, не тратя время на отдых и передышки. Искра Рассвета был безумно быстрым мечом, и сил Линь Яну было не занимать, поэтому путь до ордена занял каких-то пару дней. Первым делом мечник собирался явиться на гору Стремлений, но едкий запах гари заставил повернуть голову в сторону ледяного озера. С высоты птичьего полета сложно было рассмотреть черное пятно посреди незамерзающей воды.

Чувствуя, как внутри что-то оборвалось, Линь Ян полетел в сторону Туманного склона.

Огонь уже утих, съев все поместье и одинокие деревья, но воздух все еще был густым от едкой гари, и пепел кружился в воздухе, словно черный снег.

В некогда чистых водах озера Ледяной скорби плавали черные пятна сажи, омывая обугленные плиты, на которых прежде покоилось изящное поместье. От него остались лишь почерневшие, скособоченные остовы стен да груды щебня. Линь Ян шел по этому безобразию, и с каждым шагом ярость в нем кипела все сильнее. Даже если Цзэ Сюлань был виновен, кто позволил им уничтожать поместье? Кто позволил им хоть что-то предпринимать?!

Линь Ян зашел в то, что раньше было внутренним двором, где в последнее время они частенько собирались за чашкой чая или чтобы просто поговорить о чем-нибудь неважном. Здесь он учил Яо Вэньмина держать правильную стойку, и здесь прошлой зимой Цзэ Сюлань вешал пузатые красные фонари на изогнутые крыши. Если даже Линь Ян, проведший в этом месте совсем ничтожное количество времени, чувствовал, как сердце в груди сжимается от боли, то что почувствует Цзэ Сюлань, когда узнает, что единственное место, куда он мог вернуться, стало грудой пепла? Он ворчал, что не любит путешествия, но теперь будет вынужден стать вечным странником.

Линь Ян со злостью пнул трухлявую обгоревшую балку, и та отлетела в сторону. А под ней в пепле блеснуло что-то белое. Линь Ян аккуратно присел на корточки и руками разгреб пепел. В груде мусора оказались чудом уцелевшие чайные чашечки, почти полностью черные от копоти, и разбитый чайник.

Линь Ян аккуратно провел пальцем по рисунку, стирая черноту и открывая длинношеего журавля с кривоватыми ногами. Это был тот самый сервиз, что ученики подарили Цзэ Сюланю на праздник Весны. Он тогда скупо отблагодарил парой слов, но до сих пор хранил их работу, иногда используя подарок по назначению.

Цзэ Сюлань, холодный и высокомерный мастер Туманного склона, который, по словам Линь Цзо, плевал на всех и вся… сберег эту мазню. Он не выбросил ее, не засунул на дальнюю полку, а хранил в самом сердце своего дома. И даже когда тот рушился и горел, эти жалкие никому не нужные подарки пережили пламя, в то время как все остальное обратилось в воспоминание.

Медленно, почти механически, Линь Ян поднялся. Он не стал брать черепки чайничка, но забрал четыре уцелевшие чашечки, обтер их от сажи собственным рукавом и сложил в мешочек цянькунь.

Ярость, направленная на собственного брата и на себя, с новой силой поднялась внутри. И именно с этой новой, леденящей яростью он и отправился на гору Стремлений, чтобы потребовать ответов.

Линь Ян ворвался на тренировочную площадку, как воплощение бури. Казалось, что он просто появился из воздуха. Его одежда была в пыли и саже, волосы спутаны, а в глазах бушевала безумная ярость, смешанная с отчаянием. Ученики никогда не наблюдали его таким, поэтому осторожно отступали, пряча взгляд. Но Линь Яну было на них все равно. Он видел только одного человека.