Книга Белый журавль обнимает меч рассвета. Том 2, страница 202 – К. Рэдлиф

Он не остановился, пока не оказался в шаге от Цзэ Сюланя. Пару мгновений он стоял и молча изучал уставшее лицо друга, а потом расслабленно выдохнул:

— Ты пришел.

Цзэ Сюлань молча отступил, пропуская его внутрь. Он не стал кланяться, так как никто не наблюдал за ними, а значит, церемонии можно оставить на потом.

Император Жэньань, переступив порог, на мгновение закрыл глаза, словно сбрасывая с плеч невыносимую тяжесть дня. Потом его взгляд упал на Цзэ Сюланя, и он внимательно, детально его осмотрел, будто проверяя, цел ли он.

— Мне сказали, – начал Цинь Фэнчжан, снимая с себя ненавистную шапку и с силой ставя ее на низкий столик, – о Туманном склоне. Они что, с ума все сошли?

Его голос дрогнул от ярости, смешанной с чем-то похожим на стыд, словно он лично был виноват в том, что произошло. Цзэ Сюлань лишь пожал плечами, устало откинувшись на спинку резного кресла.

Цинь Фэнчжан сбросил с плеч меховую накидку и присел у жаровни, чтобы развести огонь. Если бы сейчас кто-то из евнухов увидел это, то непременно отправился бы к праотцам от сердечного удара. Но для Цзэ Сюланя император Жэньань был готов перепахать поле, не то что зажечь огонь.

— Расскажи, – тихо попросил он, усаживаясь совсем рядом.

Комната постепенно начала нагреваться, и плечи Цзэ Сюланя заметно расслабились.

— Как это все произошло?

— А что рассказывать? – Тот говорил тихо, словно боясь спугнуть единственного человека, которому не боялся открыть чуть-чуть своей слабости. – Я прилетел и увидел, как весь склон полыхает. Никого уже не было в округе. Никто не вышел ничего мне объяснить, но и так все было ясно без слов. От поместья остались только черные балки, рухнувшие на следующий день.

Цинь Фэнчжан рвано вздохнул, переживая ту боль, что заклинатели причинили его другу.

— Это ужасно. Чем они думали?

— Они посчитали, что поступили справедливо. У них были свои причины.

— Какие могут быть причины?! – голос императора сорвался на шепот, полный страсти. – Сжечь дом человека? Стереть с лица поместье ордена по чьей-то прихоти? Это варварство! Я… я мог бы…

— Ты не мог, – спокойно закончил за него Цзэ Сюлань. – И не должен. Это внутренние дела ордена. Ты император простых смертных. Дела заклинателей не должны пересекаться с императорским двором.

Цинь Фэнчжан резко обернулся к нему:

— Но для тебя я друг! Я должен…

Резкий стук в двери прервал его пылкую речь:

— Ваше Величество. Отвар готов.

Император Жэньань позволил коротконогому евнуху войти и лично забрал из его рук дымящуюся чашу, тут же выгоняя лишнего человека снова на улицу.

— Ты не ел, – тихо констатировал Цинь Фэнчжан. Он не упрекал друга, но сказал это с сильной болью в голосе. – И не спал. Слуги позже принесут тебе еду и воду для омовения. Но сначала… выпей это.

Он протянул через стол маленькую фарфоровую пиалу с густым отваром. От нее пахло медом, имбирем и успокаивающими травами.

— Это мои лекари готовят от нервного истощения. Мне очень даже помогает. Выпей и согрейся. И даже не начинай рассказывать мне о том, что заклинатели не мерзнут.

Слова Цинь Фэнчжана позабавили его, и Цзэ Сюлань улыбнулся, обхватывая теплую посуду озябшими руками. Император был прав, он замерз. Не потому, что у него не было сил на печати, а потому, что холод отрезвлял и помогал не терять связь с реальностью. Он сделал маленький глоток и поморщился от горечи, скрытой под сладостью.