Книга Белый журавль обнимает меч рассвета. Том 2, страница 187 – К. Рэдлиф

— Если бы я могла, я бы убила его своими руками!

Мгновения хватило, чтобы ее непоколебимый самоконтроль рухнул, и малиновое свечение, дарующее неимоверную силу, с убийственной жестокостью жгло и внутренности, и кожу, не оставляя следов.

Печать в правой руке, которую Цзэ Сюлань готовил все это время, активировалась для поглощения силы самой Линь Се. Чужая энергия хлынула из нее могучим потоком. Девушка только пронзительно взвизгнула от обжигающей боли и замолчала, потому что голос ее исчез. Только рот остался открыт в немом крике. А потом раздался звенящий хруст.

Ее собственная душа, не выдержав удара печати и ритуального клинка, раскололась.

Это было ужасное, казалось бы, невозможное зрелище. Но душа действительно разбилась прямо в ее теле и только потом разлетелась осколками по миру.

Цзэ Сюлань стоял еще мгновение, поглощая последние капли ее силы, его тело билось в конвульсиях от переизбытка ядовитой энергии. Затем печать погасла, как и его взгляд. Он не упал на колени. Он рухнул на землю как подкошенный, на самой грани между жизнью и смертью. Дрожащей рукой он спрятал кинжал в сапог.

Сознание медленно покидало его, пока внутри творился хаос: энергия сотен жизней разъедала изнутри, но ему нужно было ее переварить.

Прежде чем окончательно уйти в небытие, Цзэ Сюлань увидел, как последний осколок души Линь Се, уже очищенный от ярости, медленно поднялся над его телом, мерцая тихим, потерянным светом.

Когда видение растворилось, а осколки, слившись воедино, мягко опустились в дрожащую ладонь Линь Яна, до него наконец дошло.

В тот день осколок души завис над полумертвым телом хозяина Туманного склона не для того, чтобы молить о спасении. Он безмолвно указывал на своего убийцу.

И сразу стало ясно: эта ловушка никогда не предназначалась для Линь Яна. Ее расставили для Цзэ Сюланя. Неважно, пошел бы он с великим мечником в это место или отправился в дорогу с остальными, – правда о смерти Линь Се настигла бы его в любом случае.

Свет от слившихся осколков погас, оставив после себя давящую тишину. В воздухе все еще висело едкое дыхание кошмара. Возможно, разбитая душа была слишком озлоблена и расстроена своей преждевременной кончиной, но даже у стороннего наблюдателя кровь стыла в жилах от ужаса и безысходности, исходящих от нее.

[Я это не прописывала! – тут же заявила Чэнь Хуан. – Я даже не думала ни о чем таком… Может быть, произошла какая-то ошибка?]

Цзэ Сюлань не ответил. Он стоял, распрямив плечи, и с нечитаемым выражением на лице смотрел на напряженную позу Линь Яна. Его лицо побледнело, как те хлопья снега, валившие с небес, а янтарные глаза совсем потухли. Это был не шок, который ледяным потоком окатывает с ног до головы, переворачивая весь мир. Это был крах всего, во что он за последние месяцы начал верить.

[Он выглядит как безумец! Тебе лучше отойти от него подальше.]

Но Цзэ Сюлань остался стоять, наблюдая за тем, как взгляд мечника с явным усилием сфокусировался на нем. И в тот же миг пугающая пустота сменилась такой болью, что у хозяина Туманного склона дыхание сбилось.

— Что это было?

Это было похоже не на вопрос, скорее на требование объясниться сию же секунду. Под взглядом мечника Цзэ Сюлань почувствовал, как земля уходит из-под ног, а внутри все сжимается в идеальный отполированный ледяной шар. Он прикрыл глаза на мгновение, а когда открыл, в них не осталось ничего, кроме всепоглощающей пустоты. Паника, ужас, отчаяние – все это было мгновенно выжжено дотла.