Книга Симулякр, страница 118 – Гидеон Торн

— Боюсь, у нас не было права на ошибку, — вздохнула я. — Вы же знаете Петра Семёновича.

— Знаю, — сказал Николай, и взгляд его стал серьёзнее. — Поэтому и беспокоюсь. Он совсем вас не бережёт, загоняет, как лошадь. Такие кадры нужно ценить.

В этот момент Афродита нетерпеливо дёрнула его за рукав.

— Колечка, помоги мне!

И «Колечка» с обречённой и бесконечно нежной улыбкой уже подхватил накидку, которую Афродита скидывала с плеч, обнажая ослепительное платье цвета розового шампанского, усыпанное блёстками. Она крутанулась на каблуках, сверкая, как диско-шар.

— Колечка, сегодня все будут тебе завидовать! Я их всех поражу! — заявила она, а затем, словно спохватившись, поспешно добавила, прижимаясь к его груди: — Но они все будут знать, что я твоя и только твоя!

Николай смотрел на неё таким взглядом, от которого становилось и тепло, и немного грустно. Он снял с неё накидку, аккуратно сложил, затем снял своё пальто и отдал всё гардеробщику.

— Афродита, тебе стоило бы поубавить пыл, — сказала я, пытаясь вернуть себе привычный тон. — А то сердечко Николая не выдержит.

— Но я же пылко его люблю! — парировала Афродита, сияя. — И хочу, чтобы все об этом знали!

Именно в этот момент в фойе, словно по злому умыслу судьбы, появился Дмитрий.

Он был в шикарном, идеально сидящем смокинге, который подчёркивал его широкие плечи и узкую талию. Он шёл уверенно, владея пространством, как хозяин. Его взгляд быстро нашёл нашу группу. Подойдя, он кивнул Николаю и пожал ему руку крепким, деловым рукопожатием. На Афродиту и Аида он не взглянул вовсе, будто их не существовало. Затем его глаза устремились на меня.

— Вот и ты, моя дорогая, — произнёс он, и в голосе прозвучала властная нежность, от которой меня передёрнуло.

Его рука легла мне на талию — тяжёлая и бесцеремонная. Пальцы впились в бок, настойчиво притягивая меня к себе. Ткань платья под его ладонью будто загорелась, а по спине побежали мурашки — словно на меня поставили клеймо.

Афродита, уже прильнувшая к груди Николая как к законному месту, с удивлением округлила глаза, глядя то на меня, то на Дмитрия. Николай тоже казался озадаченным — его брови слегка поползли вверх. Аид стоял неподвижно, но я видела, как его рука медленно сжалась в кулак у бедра. Сухожилия на тыльной стороне ладони выступили белыми прожилками.

— Я думал, вы сядете с нами за стол, — сказал Николай, глядя на меня и Аида. — Ведь мы оба пришли со своими компаньонами.

— Нет, — ответил за меня Дмитрий. — Она будет сидеть со мной и моей семьёй.

— Даже так? — мягко поинтересовался Николай.

— Да, — Дмитрий выдержал паузу, чтобы его слова обрели нужный вес. — Теперь это её законное место. Возле меня.

Я сглотнула. Во рту стало горько и сухо. Я промолчала, чувствуя, как жар стыда и бешенства разливается по щекам. Это было хуже, чем просто неловко. Это было публичное объявление о праве собственности.

Афродита, всё это время внимательно наблюдавшая за Аидом, вдруг оживилась. Она отлепилась от Николая, подлетела к Аиду и ухватила его за руку.

— Милый, возьмём Аида к нам за столик, а? — с мольбой в голосе сказала она, обращаясь к Николаю. — Ему же будет скучно одному.

Николай взглянул на Дмитрия, потом на меня, и в его глазах мелькнули понимание и лёгкая грусть.