Книга Симулякр, страница 115 – Гидеон Торн

— Значит, полюбишь, — он улыбнулся, и в этой улыбке было что-то пугающе уверенное, одержимое. — Потому что я тебя всю одену в них. С головы до ног.

Эти слова, которые любая другая женщина, наверное, восприняла бы с восторгом, вызвали у меня лишь леденящий ужас. Брак — это не для меня. Брак — это клетка. Брак… если бы моя мать не заключала второй брак.

Он наклонился и поцеловал меня. Нежно, с обожанием, как, наверное, думал, должен целовать будущую жену. Его губы были мягкими, настойчивыми. Я стояла, окаменев, не в силах пошевелиться, пока он брал в плен мой рот. Когда он оторвался, я пробормотала первое, что пришло в голову:

— Мне нужно в туалет.

Он отпустил меня, взял мою сумку, которую я неосознанно сжала в руках.

— Не долго. Я подожду.

Я не стала спорить. Развернулась и почти побежала к указателю «WC», промчавшись мимо монтажников, не обращая на них внимания.

Дверь туалета захлопнулась за мной, и я прислонилась к ней, закрыв глаза. Дышать было тяжело, в груди кололо. Я подошла к раковине, с силой открыла кран и сунула руки под ледяную воду. Потом прижала мокрые ладони к лицу, к шее. Холод привёл в чувство. Я взглянула в зеркало.

Из него на меня смотрела бледная женщина с растрёпанными волосами и широкими, испуганными глазами. Помада на губах была слегка размазана от его поцелуя. Я с ненавистью провела по ним тыльной стороной ладони, словно пытаясь стереть след.

Соберись. Завтра всё кончится. Завтра он устроит сцену, но ты уже не будешь обычным начальником отдела исправности. Завтра ты станешь вице-президентом сингапурского филиала. А в воскресенье утром передашь билеты и разрешение Анне. Осталось продержаться совсем чуть-чуть.

Я глубоко вдохнула, выдохнула, поправила волосы и пиджак. Лицо в зеркале постепенно обретало привычные черты — холодные, собранные, немного усталые.

Через пару минут я вышла. Дмитрий ждал, прислонившись к стене напротив. Он держал мою сумку в руках и улыбался — спокойной, уверенной улыбкой, которая вызывала у меня сейчас лишь тошноту. Меня не покидало ощущение, что с ним было что-то не так.

— Всё в порядке? — спросил он, протягивая сумку.

— Лучше не бывает, — буркнула я, забирая её. Пальцы слегка дрожали, и я сжала ручку так, что костяшки побелели.

— Хорошо. Потому что я ожидаю, что ты завтра будешь блистать. Особенно когда я вытащу кольцо, — он сказал это негромко, но каждое слово впилось в меня, как гвоздь.

Я сглотнула, чувствуя, как подкатывает рвотный позыв.

— Непременно, — выдавила я.

Он что-то читал в моём лице. Но истолковал это, как всегда, по-своему — вероятно, как женскую нервозность перед важным шагом. Его улыбка стала шире, самодовольнее.

— Пойдём. Я провожу тебя к выходу. Сам останусь — нужно ещё кое с кем переговорить.

Он предложил руку. Я, преодолевая омерзение, взяла его под локоть. Мы вышли в основной зал.

Чёрное платье. Длинное, строгое, без единого намёка на декор — только ткань, плотно облегающая тело от ключиц до щиколоток. Я стояла перед зеркалом в полный рост и смотрела на своё отражение. Волосы, собранные в тугой узел, обнажали шею и делали лицо резче и выразительнее. Можно было надеть серьги, колье, браслет — в шкатулке лежали подарки от Дмитрия, которые я никогда не носила. Но зачем? Украшения не добавляли мне значимости. Они были как ярлыки, которые вешают на товар. А я не товар. Я знала, чего стою, без всяких побрякушек.