Книга Алмаз, страница 33 – Таня Лаева

— Значит так, или ты идешь, или я тебя вырубаю и отправляю силой, – поставляю дуло пистолета к напряженной шее, – Мне нужно кое за кем вернуться. Моргни, если все понял.

Яша сглатывает. Моргает. Смотрю ему вслед.

— Шнеллер, Яков… – бормочу.

«Надо вернуться в дом. Взять оружие. Скинуть с Аристова труп. А то еще доброго задохнется».

Нагибаюсь в тачку. Шарюсь в бардачке. Забираю ствол. Слышу приближающиеся быстрые шаги. Бег. Поднимаюсь, готовая к удару. Заношу руку с пистолетом. Но ее перехватывает и выворачивает невидимый сталкер. Обезоруживает и швыряет в снег.

— Доброй ночи, Татьяна.

— Ты?!

Последнее, что я вижу, это черная подошва берца над моим лицом.

Ушат ледяной воды приводит меня в чувство. Мои руки скованы над головой.

Сырой, затхлый воздух пропитан запахом плесени и металла. Тусклая лампочка, подвешенная к потолку, отбрасывает причудливые тени на грязные стены.

Передо мной двое. Лопоухий одноглазый наемник со шрамом через все лицо. И…

— Здравствуй, драгоценная моя.

В его глазах читается не только ярость, но и боль отвергнутого человека. Я предала его. Я была для него не просто орудием, а единственным удачным, почти завершенным проектом. Единственная, кому он слепо доверял.

— Привет, Солохер.

Звонкая пощечина прилетает по уху. Слышу звон колоколов.

«Недостаточно сильно. Недостаточно ненависти для меня. Он просто не может это делать так, как должен».

От меня слышать вдвойне обиднее ненавистное прозвище.

— Не боишься пожалеть об этом? – трогаю языком опухшую губу.

Нащупываю запекшуюся кровь. Соленую. Мешочек под глазом больше, чем обычно. Скуловая кость подвывает.

— Хочешь забить меня до смерти, как твой отец твою мать? – злорадствую, я знаю много его болевых точек.

— Слушай сюда, сука, – хватает меня за щеки так, что приоткрывается рот, – Я не твой Ромео, я тебя не пожалею. Ты думала сможешь вот так кинуть меня?!

«Пожалеешь. Еще как пожалеешь. За его грубостью всегда прятался мальчик, страждущий по любви и ласке матери».

Его пальцы между моих зубов. По подбородку течет алая горячая струйка. Она добавляет моему белоснежному костюму праздничности.

Грубо отталкивает. Цепи побрякивают. Наемник покрякивает. Не сводит с меня исполосованного глаза.

«Животное… я видела таких парней. Они обычно доедают за своими хозяевами».

— Что ты хочешь, Воронов?

Руки затекают. Больно.

— Я хочу, чтобы ты вернула то, что взяла у меня, – его желваки ходят ходуном, а я вижу в его глазах борьбу между желанием причинить боль и остатками былой привязанности.

— Не понимаю, о чем ты, – не могу не съязвить.

Кулак прилетает в нос. Начинаю шмыгать. Зато не чувствую подвального амбре.

— Ключ. Где он? – Соломон смотрит на свой кулак, срывает отслоившуюся кожу.

А когда-то мы были неразлучны…

В заброшенном амбаре мы решили работать вместе.

Тусклый свет фонарей пробивается сквозь грязные окна. Соломон присаживается на старый ящик, жестом указывая мне на второй.

На его лощеном костюме остаются зацепки лот заноз.

— Здесь нас никто не услышит, – его голос звучит глухо в пустоте помещения.

Он протягивает мне небольшую флешку. Холодная металлическая поверхность блестит в тусклом свете.

— Все, что тебе нужно, здесь, – Соломон кивает на накопитель. – Доступ к серверам, логи, пароли, маршруты поставок. Но и это еще не все.