Книга Алмаз, страница 30 – Таня Лаева

Просыпаюсь. Полумрак. Надо мной она. Воплоти. Я даже несколько раз закрыл и открыл глаза.

— Ты?

— Я вернулась, Аристов, – перехватывает за горло, – Не могу без тебя. Слышишь?!

И набрасывается на меня со всей своей страстью. Так, как может только она. Моя волчица в овечьей шкуре.

Делаю перехват, и девушка подо мной. Изображение плывет. Завожу руки над ее головой. Рассматриваю.

— Мой падший ангел, – шепчу.

Одной рукой собираю добрую часть жестких волос в кулак и заставляю ее прогнуться.

Впиваюсь в шею. Голова кругом. Ее запах и вкус забивает рецепторы. И я просто пожираю Хрустальную укусами, поцелуями.

Пальцы находят молнию. Вижу самое желанное тело. Прокусываю губу до крови. Упиваюсь металлическим оттенком в слюне.

— Я так ждал тебя, – голос срывается на хрип.

— Рома, у тебя жар. Тридцать девять не меньше.

Таня задыхается. А я начинаю ощущать градус, который давит на мозги и конечности.

Вожделение берет верх. Остановиться просто невозможно. Холод необжитой хрущевки наполняется горячим дыханием. Пропитывается желанием и запахом секса.

Я даже полностью не раздеваюсь. Только приспускаю штаны, когда Таня закрывается от меня.

— Надо в аптеку.

Яйца сводит невыносимой болью от ее слов…

Дикий зверь рвет меня в клочья. Но боюсь вспугнуть зверушку. Отпускаю хват. Переваливаюсь на холодную подушку.

— Не надо. Поедем в дом. Туда все привезут, – протягиваю телефон с открытым чатом, – Пиши, что нужно.

Хрустальная удивлена и даже не скрывает.

«Думала, что я возьму ее силой. Как раньше. Но я покажу, что я больше, чем одержимый властью мудак. Она будет со мной по собственному желанию».

— В дом? – она насторожена.

Набирает быстрыми пальчиками сообщение.

— Да, где мы снова встретились, – заправляю выбившийся локон за ухо.

Слишком человечный жест для меня ради нее.

Сглатываю. Застегиваю молнию куртки. И без того аппетитная грудь приближается друг к дружке.

— Там и поговорим. Да, ягненок? А чтобы ты не сбежала снова, привезем твоего друга.

Вижу, как вспыхивает ее взгляд. Как дергается один глаз. Ее ненависть будоражит. Но она ее душит, и Таня мурлычет.

— Поговорим.

«Ты полюбишь меня… я смогу все исправить».

Таня.

— Амоксициллин, физраствор, анальгин, десять шприцов, спиртовые салфетки, пять бабочек.

Ярко накрашенная плюшка снует по маленьким ящичкам, поглядывая на верзилу-водителя за моей спиной.

— Р-рецепт? – заикается фармацевт и громко икает, – П-простите, – заливается краской и тут же бледнеет.

Смотрю на изуродованные руки лысого.

«Интересно, сколько человек он задушил этими ручищами? И в какой мясорубке они побывали?»

Громко дышащий титан открывает вид на кобуру, достает бумажник и бросает в продавца пятикратную сумму покупки.

— Пакуй, – бас разрушает тишину и моральные принципы.

«Будто лопату навоза вывалил».

Но лекарство у нас. Аристов стонет. Он весь горит. Бредит.

— Ягненок… не могу… люблю… не уходи… Таня…

Пытаюсь разбудить в себе сочувствие, но не выходит.

Обрывки фраз. Рома тяжело дышит. На его губах только мое имя.

«Как же так… Роман Викторович не взял свое силой».

Я озадачена. Но обольщаться не стоит.

«Сегодня все было не так. Аристов был похож на человека… а я была к нему равнодушна, как никогда».

Марионетка без принципов и мнения. Папочкин уборщик, курьер, секретарь максимум.