Книга Алмаз, страница 23 – Таня Лаева

Давка впечатывает меня в поручни. Отворачиваюсь от серой массы. За окном мелькают серые фасады, одинаковые, как кадры из фильма Балабанова.

— Таня, тебе надо успокоиться, – в голове звучит заботливый голос Якова.

А я в стерилизационной. Готова содрать с шеи кожу. Невидимый ошейник душит невозможно. До костей как колючая проволока.

Панические атаки. Вот, чем наградил меня Аристов. Первое время я шарахалась собственной тени. Не могла даже нормально поесть.

Яша делал мне пюре из тушеных больничных овощей.

Сам всегда встревоженный и пугливый он всегда пытался забрать от меня немножко моей боли.

Не просто водитель… проводник.

— Девушка, вы выходите? – толкают под локоть.

Моя остановка. Здесь я работаю. Моя больница недалеко.

Надеваю чужое лицо. Миную муравейники. Туда в безлюдье… в безопасные закоулки. Мимо Центрального рынка, где узкие проходы между ларьками. Заворачиваю за киоск с газетами.

Ядринская. Чисто.

Тишина. Только гул города позади и скрип снежного наста.

Пятиэтажка советской застройки. И интерьеры оттуда же.

Стучусь в кожаную дверь. Открывает. Держит расстояние на цепочке. В нос ударил аромат бабушкиного сундука.

— Че?!

— Веня, это Хрустальная.

Зумер закатывает глаза. Впускает.

— Не Веня, а Во-орм, – вздыхает. – Я думал, мошенники. Ну? Че тебе?

— Номерок надо пробить.

«Хорошо, что блатные мальчики пользуются красивыми номерами», – наступаю на что-то мягкое, «Ну какой же свинарник».

Вениамин живет в бабушкиной квартире. Наследник. Родители неизвестно где.

Познакомились во время пандемии. Он пережил… а бабуля нет.

Мой секретный агент-самоучка. Сетевой червь. Или просто проныра.

— Че, опять траблы? – бурчит, а ручки так и тянутся в новую авантюру.

Рыжеволосый мальчишка шоркает к компьютеру. Плюхается в затертое кресло. Громко отпивает. В кружке уже своя цивилизация с бесконечными кольцами Сатурна. Черными от кофе.

— Вещай.

Приближаюсь вдоль стены, завешенной старыми фотографиями. Только с них стерта вековая пыль в берлоге гения.

Диктую номер «х777хх». Пока крутится бублик на мониторе слежу за Вениным взглядом. Он смотрит на изображения самого дорогого человека.

— Тебе легче? – осторожно спрашиваю скрытного парня.

— Только, когда работаю, – берет паузу, жует губу, – Но мне каждый раз так стыдно перед ней.

Медные кудри Вениамина замирают перед монитором, его пальцы порхают над клавиатурой. На экране мелькают строки кода, схемы сетей, цифры. Он погружается в работу, словно хирург в операцию.

— Ладно, погнали, бейба!

Бинго.

— Где-то на Ни-и-а-а, – громко зевает, – Ниве, Татка. Последний лог с камер.

Хмурюсь.

— Не агрись, – бьет по кончику носа.

— Спасибо, масик.

— Чиллим, все ок

Прыщавый масик.

Кладу скрученный гонорар в карман клетчатой рубашки. Только жужжащий компьютер наш свидетель. Пытаюсь уйти по-английски. Слышу вслед.

— Знаешь, – говорит он, не отрываясь от экрана, – Я тут подумал… может стоит легализоваться?

Сейчас он уже не кажется безучастным.

— Там столько не платят, дорогой.

— Совесть чистая – уже вайб.

Маленький бизнесмен впервые улыбается по-настоящему, а не своей привычной циничной ухмылкой. В этой улыбке надежда на перемены.

Закрываю за собой дверь.

На улице вдыхаю полную грудь. И в ней зарождается свет.

Ну, конечно же, Золотая Нива. Моя официальная прописка. Могла бы и не уточнять.