Книга Алмаз, страница 26 – Таня Лаева

Отец поручил лично доставить Воронова и узнать, на кой черт он приперся и обезглавил очень важную поставку.

— Зачем ты здесь?

— Дела максимально плохи. Ждать нельзя. Крысы скребутся. Мусора подкрадываются.

Табачный дым заполняет салон. Открываю окно. Мороз борется с ядом. Как моя кровь с паразитом по имени Таня.

«Свали из моей головы!» – пальцы сжимают руль до хруста, скорость увеличивается.

Пассажир берет паузу. Просто наблюдает. А я за ним. Вижу, как он постоянно борется с внутренними демонами. Всегда держит лицо.

«Вот бы так научиться…»

— Знаешь, Ромео, вам с отцом повезло иметь бронированные тачки.

Переключаю внимание на его каменное лицо, за которым прячется буря.

— Будешь звать меня так, буду звать тебя Солохером, – выплевываю дерзкое, но, черт возьми, он меня заинтриговал, – К чему ты клонишь?

— К тому, что жизнь для вас ничего не стоит, Роман Викторович, ни моя, ни твоей зазнобы.

— Откуда знаешь, что она здесь?

Окурок вылетает в окно с щелчка. Он держит паузу. Заигрывает с моими нервами.

— Я знаю многое. Я приехал не ради нее.

Берет паузу. А я слышу его ответ без «не».

— Все становится очень плохо. На таможне. В логистике. Люди все меньше поддаются соблазну. Власть крепко взялась за наши яйца и крутит их до поросячьего визга.

Соломон скрещивает руки на груди. Он не по возрасту мудр. Где-то между мной и предком.

«Хотел бы я, чтобы мой отец был таким».

— Империя рушится, Ромео. А вы сидите в своих розовых очках с бриллиантовой оправой.

— Век цифровизации всех рано или поздно возьмет под купол, Солохер, – въезжаем в просыпающийся город, – Но лучше поздно. Эта коровка еще много даст.

«Я. Говорю. Как. Отец» – вижу разочарование в отражении на обоих лицах.

Ворон молча отворачивается. Но его гуляющие желваки выдают его с потрохами. Он ненавидит меня. Отца. Всю нашу преступную сеть.

«Может быть, Алмаз – это он? Иначе как можно объяснить тот факт, что он все еще жив».

Расталкиваю персонал локтями, пробираясь через толпу. Охранники у стен коридора следят за каждым моим движением. Трое у лифтов напряженно застыли, готовые к любой провокации.

Воронов уже почти у цели. Догоняю его в больничном коридоре, где каждый шаг отзывается эхом в моих висках.

— Что-то забыл? – пренебрежительно бросает в меня.

— Хочу поприсутствовать.

Отвечаю на таком же тоне и вхожу первым. Перед нами кадр из низкобюджетного порно. Пояс отца обвит тонкими кривыми ногами в белом капроне. Сдавленные стоны девушки смешиваются с тяжелым дыханием пациента. Подаю тактичный сигнал. Нас замечают.

«Только бы не слиплись» – эта мысль заставляет меня улыбнуться.

— Твою мать, Ромео!

В меня летит отборный мат, а юная медсестричка судорожно застегивает мелкие пуговицы, пряча свою неприглядную наготу. Она сползает с подоконника. Вся пунцовая и растрепанная выбегает из палаты, закрывая лицо руками.

Алая помада размазана от уха до уха. Белый халат не скрывает позора.

Отец натягивает больничные штаны.

— Стучаться не учили? – смотрит мне за спину, – А тебя я отправил обратно. Какого черта ты здесь?

Соломон выходит передо мной. Отца передергивает от дерзости его… всего лишь правой руки. Был бы у него ствол, во лбу Бляхера уже бы дымилось отверстие. Виктор Сергеевич Аристов – неуравновешенный психопат.