Книга Амнезия. Мой не бывший, страница 144 – Иден Хол

Я согреваю и поддерживаю Лину как могу в своих объятьях, чувствую, как она немного дрожит, и надеюсь, что ей не больно. Просто переволновалась от всего происходящего. Ведь ей ничего не стоит строить из себя сильную женщину и не признаваться, что на самом деле все плохо.

Может быть, это глупо и мы выглядим со стороны очень дико, но я от счастья словно лежу на райском облачке, а не мраморном ледяном полу. У меня болит половина тела, а я улыбаюсь. Со мной моя Лина! Любимая и нежная, обожаемая и желанная, только моя!

— Ай, опять, – снова напрягается она и часто дышит, я глажу ее по плечам, по голове и дышу вместе с ней, пусть мне это и больно из-за отбитых ребер. Периодичность этих «приступов» навели нас троих на очевидные мысли.

Это похоже на схватки.

— Лина, это надо остановить, тебе еще рано рожать, – я задыхаюсь от волнения и почти забываю про ослепляющую и распирающую боль внутри черепа. Будто все мои воспоминания, вернувшись, взболтали остатки мозга окончательно, и он теперь не вписывается по размеру.

— Скажи это ему… – пыхтит она, – он весь в папочку, упрямый барашек.

— У нас будет сын? Это мальчик? – в первый раз слышу это, и меня затапливает новым, совершенно не ведомым до этого чувством.

Боком, к которому прижала Лина животом, я чувствую, как он напрягается и становится тверже. Неужели реально схватки?

— Поздравляю, Воронов, ты станешь отцом своей маленькой копии! – сквозь зубы пыхтит она, а мне хочется кричать и целовать ее попеременно.

Сейчас, когда я вернулся, и вся ложь слетела с моей жизни как отсохшая шелуха, от будущего отцовства, я испытываю исключительную эйфорию.

Лина утыкается лбом в мою грудь, а я прижимаю ее к себе крепче. Схватка прошла и можно немного отдохнуть. Я забрал бы все это себе, если бы мог. Мне не привыкать, мне не тяжело! Я хочу забрать у нее всю боль и все трудности!

Я очень сильно приложился головой, потому что мне хочется смеяться и плакать одновременно. А еще вспоминать, вспоминать, вспоминать. Все эти картины, стертые из моей памяти до падения, продолжают лезть из пыльных уголков моего сознания, и я то и дело прикрываю глаза, чтобы любоваться этими вспышками.

Кто бы мог подумать, что эта ерунда происходит в жизни точно так, как изображают в кино. И чем больше я вспоминаю, тем больше убеждаюсь, насколько никчемной была моя жизнь до Полины, насколько бессмысленной.

— Лина? – зову любимую, потому что на сердце тяжело и это не сломанные ребра.

— Ммм? – раздается чуть измученное.

— Я не успел тебе сказать тогда, – поднимает голову, чтобы заглянуть в мое лицо, – не сказал тебе, что я не изменял. В то утро Света приехала попрощаться навсегда. Это был… ее прощальный поцелуй.

— Выглядело не прощально, – она явно вспоминает ту обиду или даже не верит.

— Я дурак и ужасно виноват перед тобой, потому что позволил ей сделать это. Не оттолкнул в первое же мгновение. Мне казалось, что я за все годы, что мы были со Светой вместе, я могу дать ей хотя бы это на прощание.

— А почему прощалась?

— Собралась переехать насовсем в Эмираты. Сказала, что нашла там жениха, какого-то богатого араба. – Меня теперь до конца жизни будет преследовать угрызение совести, что я позволил себя поцеловать.

Сейчас, когда я все вспомнил и сопоставил с новыми фактами, я понял, что после нескольких месяцев жизни в Дубае Света прилетела, чтобы закрыть дела и забрать что-то ценное, а заодно опрощаться со мной. Должна была улететь через пару дней, но, похоже, практически в аэропорту ее поймал звонок из больницы. Ей сказали, что я в реанимации и могу умереть, и тогда она осталась.