Книга Амнезия. Мой не бывший, страница 143 – Иден Хол

— Я здесь, я с тобой, – шепчет еще и к щеке прижата уже ладонь. Я тону в этих глазах, в этой теплой зелени и янтарных искорках. Это МОЙ Илья… он вернулся.

Притягиваемая его рукой, я наклоняюсь, а он тянется вверх. Наши губы соприкасаются, и между ними словно бьет высоковольтный ток. Потому что я слепну и глохну от переполняющей меня любви.

Я не понимаю, как работает эта магия, я знаю, что вокруг еще есть люди, суетится Руслан, ноет и ругается попеременно Толкунов. А для меня мир схлопнулся до одного человека, сфокусировался на его дыхании и сердцебиении под моей ладонью. На его сухих чуть прохладных губах и больше я не хочу ничего знать.

Как жаль, что нам нужно было так больно упасть, чтобы снова «встретиться». Как бы я желала прожить эту жизнь заново, стерев из нее эту боль. Расставание, потерю памяти, одиночество друг без друга.

Даже когда отрываем друг от друга губы, мы все равно так близко, я полулежу боком над Ильей, он обнимает меня. Мы дышим друг другом, нежно тремся лицами и вновь целуемся, будто весь мир выключился, и остались только мы.

И я хочу раствориться в этом моменте… но вдруг чувствую это! Дыхание перехватывает, тело напрягается, вырывается судорожный выдох.

— Лина? – в глазах Ильи тревога, – что такое?

— О нет!

Илья

— Руслан! – не выдерживаю я и зову его, когда в очередной раз хлопает входная дверь. Ответа не дожидаюсь, похоже, он вышел из дома.

Лежать на полу и не быть в силах помочь Лине невыносимо. Но я не знаю, что еще сделать!

Она отказалась уходить на диван и осталась со мной и по совершенно глупой причине, что вставать и шевелиться нельзя мне. Да, у меня жутко болят спина и голова, но я почти уверен, что это ерунда, что я просто сильно ушибся, свалившись с балкона хребтом вперед.

Но Волков старший уже прекрасно отмотивировал нас с Линой, что если у меня травма позвоночника, и я встану, то могу остаться инвалидом, и тогда из меня получится крайне плохой отец. Мало того что неподвижный, так еще и без мозгов, потому что своими руками сделал это с собой.

Во мне абсолютно все противится подчиняться другому мужчине, и делаю я это исключительно ради любимой женщины, потому что увидел в этот момент такой неописуемый страх в ее глазах, что вставать мгновенно расхотелось.

Поэтому свое непреодолимое желание поднять Лину на руки и унести отсюда я давлю, сколько могу. Скорая уже едет, но я считаю каждую минуту. Время замедлилось, будто превратилось в застывающий бетон.

Мы лежим на полу вдвоем, я на спине, как упал, Полина на моем плече в кольце моих рук. Руслан раздобыл где-то мягкий плед и подложил Лине, чтобы она была не на полу, раз не хочет уходить.

Она упрямо топнула ножкой, сообщив, что она эмоциональная беременная женщина и сделает так, как хочет, даже если родит прямо здесь. И легла на мое плечо.

Терпения Руслану не занимать, учитывая, что он единственный из нас вменяемый. Он вызвал скорую и полицию, каким-то неимоверным образом убедил охранников, что их наниматель злодей, и они его теперь сами стерегут на кушетке в холле, где скорченный Игорь сидит с самодельной шиной на руке и шлет всем проклятья.

Но я не хочу слушать его, хочу, чтобы он испарился из моей жизни раз и навсегда. У меня теперь есть намного более важное дело.