Книга Сильная и независимая, страница 10 – Юлия Резник

— Да ни на что он не претендует, господи!

— Вот и закрепим это в мировом. — Алка потирает ладошки и куда-то уходит под нашими удивленными взглядами. — Я за ноутом. Набросаю рыбу…

Язык чешется ей возразить, но мой порыв пресекает Лерка:

— Да пусть что хочет делает, кому от этого хуже? Сама же говоришь — он на все согласен.

— Заодно и сумму алиментов пропишем.

— Кстати, насчет детей. Что-то их долго нет…

В разговорах с подругами время пролетело быстро. Я даже не заметила, а ведь прошло уже часа три. Неужели они на сборах вещей зависли? И Эдик тоже хорош! Мог бы и позвонить. Впрочем, мы люди не гордые. Хватаю телефон и сама набираю Моисеева.

«Любимый муж» — как насмешка, ей богу. Надо будет не забыть переименовать контакт. Жаль, из-за детей его нельзя удалить вовсе.

— Да!

— Как все прошло?

— Как-как, Юль. Хреново… — трагично вздыхает Эдик. Ну, а что он хотел, собственно? Ясен пень, детям будет нелегко простить, что он променял нас на какую-то девку. Будучи умным мужиком, он должен был это понимать.

— Вам долго еще собираться? У них режим. Пусть возьмут все необходимое, а на днях я найду кого-нибудь, кто поможет нам с переездом. — В трубке повисает тишина. — Алло, ты меня слышишь?

— Слышу, — откашливается Моисеев. — Тут такое дело, Юль… Они отказались переезжать.

— В каком это смысле? Ты им сказал, что мы разводимся?

— Да. Они вроде как решили остаться со мной.

— Вроде как?!

— Ну что ты меня пытаешь?! Хочешь, сама с ними поговори.

— Что ты им наплел?!

— Ничего!

— Ты рассказал им о своей новой бабе? — рычу, мечась взглядом по вытянувшимся лицам подруг.

— Ну, так… В общих чертах.

— И они решили, что останутся с тобой?

Под конец мой голос окончательно сипнет. Приходит мой черед прокашляться, но черта с два это помогает — мне будто удавкой перетянули горло.

— Клянусь, что никак не влиял на их решение.

Это агония. Ее нужно немедленно прекратить.

— Ладно. Уже поздно. Тогда… Завтра все детально обсудим.

— Юля…

— Пока, пожелай им от меня спокойной ночи!

Отрубаю связь, прежде чем он еще что-нибудь скажет. Плечи трясутся, слезы текут по щекам, размывая картинку перед глазами.

— Думаешь, это правда?

— Что?

— Что малые захотели остаться с ним?

— Не знаю. Они его любят. Да и… Там им все привычнее.

Из-за всхлипов речь выходит сбивчивой и невнятной. Самой от себя тошно.

— Вот же мелкие засранцы! А они вообще в курсе, через что тебе пришлось пройти, чтобы дать им жизнь?!

— Если речь об ЭКО, то да. Серега с Лешкой наслышаны об этой истории. Впрочем, какая разница?

— Им, видимо, никакой, да. А вот что скажет новая пассия Эдички, когда узнает, что у его сперматозоидов почти нулевая подвижность?

— Боже, Алка, да мне плевать! В сложившейся ситуации меня волнуют исключительно мои дети! Мои-и-и. Может, Моисеев потому их и забрал, что других у него не будет?! — вскидываюсь вдруг.

— Погоди. Мне кажется, рано ты отчаиваешься.

— Ну да. — Шлепаюсь обратно на стул. — А ты бы как себя повела на моем месте?

— Я бы выждала.

— Выждала? — хмурю брови.

— Ага. Пусть они поживут вместе, посмотрим, как надолго Эдички хватит.

— Он хороший отец.

— Легко быть хорошим отцом, когда все на тебе держится. Позволь им в полной мере насладиться друг другом. И посмотрим, кто первый взмолится о пощаде.