Книга Сильная и независимая, страница 98 – Юлия Резник

— Я хотела! Но не по телефону же это делать.

— А потом? Когда я приехал.

— Ты накинулся на меня как неандерталец! И тут же уснул!

Мы замираем друг напротив друга, когда двери лифта открываются на нужном нам этаже. Вздохнув, Наумов притягивает меня к себе. Так, переплетшись друг с другом, вываливаемся в холл и надолго застываем, обнявшись.

— Я очень счастлив.

— Я знаю. И прости, что все так… Моисеев до того меня огорошил со своими «вернись»… О-йо-йо. Пойдем скорее! Я сейчас оконфужусь…

Наумов открывает дверь в Стаськину квартиру своим ключом. Включается свет, я, даже не потрудившись разуться, несусь к туалету. И… чуть не врезаюсь в… Данила! Желание поскорее уединиться перевешивает все другие. Даже необходимость защитить Стаську, которой сейчас наверняка достанется от отца! Что будет с Котофеевым — я не хочу даже представлять. Интересно, как долго у них это продолжается?

Под рев Наумова и сбивчивые оправдания его дочери делаю свои дела. Когда выхожу, Дани уже и след простыл. То, что он оставил Стаську в одиночку держать оборону — кажется мне плохим звоночком.

— Извини, что мы так нагрянули. Форсмажор, — шепчу, обнимая зареванную Стасю за плечи.

— Ага-а-а-а…

Наумов бросает на нас двоих злобный взгляд, продолжая мерить шагами комнату и распыляться:

— Нет, я поверить не могу! Ну, ладно бы ты дурой какой была… Но умница ведь, красавица… Как ты могла вляпаться в этого альфонса? Стася, он с бабами за деньги спал, ты не в себе?!

Стаська начинает рыдать. Я вскакиваю. Подхожу к Наумову:

— Ну-ка прекрати! Ты не видишь, в каком она состоянии?!

— Давай еще его защищай!

Сощуриваюсь. Потому что нехер.

— У тебя ко мне какие-то претензии?

— Н-не с-сорьтесь из-за м-меня, — всхлипывает Стася. — П-пожалуйста, п-пап… Йу-у-ля.

Наумов сдувается. Притягивает меня к себе вплотную:

— Нет никаких претензий. Прости. Занесло.

Послушно льну к его груди. Потому что занесло, да. Но он не обломился это признать, дорожа нашими отношениями.

— Надеюсь, у нас все-таки будет пацан. Потому что с девками — одни проблемы.

— Т-ты что, б-беременная?! Юль…

— Ага.

Стаська бросается нас обнимать, так и не сумев справиться со слезами. В какой-то момент накатывает и на меня… Наумов все это стоически терпит, поглаживая меня по спине. И хоть я чувствую, что история с Данилом еще попортит нам нервов, мне удивительно хорошо.

— Ну, все, Юль, надо идти, там же малые в машине.

— Точно.

Прощаемся со Стаськой. Первый раз вижу у нее настолько затравленный взгляд.

— Все будет хорошо, — шепчу, сжимая на прощание ей пальцы.

— Обязательно. Вот как завяжешь с этим проходимцем — так и будет!

Дверь захлопывается прежде, чем Стася успевает ответить. Но я все равно шикаю на мужа.

— А что я не так сказал? Ты его лучше меня знаешь!

— В том-то и дело, что я не знаю его совсем, — задумчиво шепчу я.

— И что бы это значило? — сощуривается Наумов.

— Ничего. Что мы все о них? У нас такое событие, а то одно, то другое…

— И правда. Иди сюда.

Иду. Вместе заходим в лифт, где Наум мягко поворачивает меня спиной к себе и, наконец, укладывает руки на живот.

— Ты сделала меня очень счастливым. Я очень-очень тебя люблю.

Ну ладно… Поступки поступками, но кто откажется услышать такое признание? Тихонько вздохнув, поворачиваюсь в профиль. Нахожу его губы и прямо в них шепчу:

— Я тебя тоже.

Конец